-Привет, - произнесла я вслух и прикоснулась своей крошечной ладошкой к крупной пушистой морде птицы. Последняя довольно зарокотала и слегка подернула крыльями.
-Тебе нравится, - догадалась я, - ты такая хорошая, - прошептала я мягко. Я обожала не только растения, но и животных и эта доброта, которую сейчас неожиданно проявил ко мне этот гигантский претон, глубоко тронула меня. Листану сделал шаг ко мне и свел вокруг меня свои крылья, словно обнимая, и от трепета мои глаза наполнились слезами. Я влюбилась в эту птицу с первой нашей встречи, и я знала – это навсегда. Я гладила ее по пушистым массивным крыльям, приговаривая, какая она красивая и сильная. А Листану терся о меня лицом, издавая при этом рокотание.
-Это крайне удивительно, - наконец услышала я голос Аарона. Я могла ощущать его напряжение, и я не понимала его причину.
-Что именно? – переспросила я.
-Листану признал тебя с первой минуты даже без моего приказа, - выдавил хозяин птицы.
-Мне он очень нравится, - сказала я радостно, продолжая играть с претоном. – Обычно он должен получить приказ кого-то полюбить? – сыронизировала я, намекая на то, что любовь не подвластна приказам.
-Обычно торнетинец должен проявить силу, чтобы победить претона, не понимаю, почему он принял тебя, ты самое слабое существо, которое только можно себе представить!
Я презренно глянула на Аарона.
-Похоже, тебе придется признать, что кроме физической силы есть и другое оружие, - горделиво заявила я.
Мужчина молчал, и вид у него был не самый добрый. И что его так злит? Его птица признала меня, ну, и что?
-Посмотрим, что ты скажешь, когда нам придется познакомить Листану с твоими друзьями, - коварно заявил Аарон, - иди за мной. Далее он что-то пробурчал птице на своем языке и Листану, лизнув меня в последний раз, взлетел вверх, направляясь в сторону невысокого здания, к которому пошли и мы.
Я могла видеть, как претон сел на крышу двухэтажки, а мы вскоре вошли внутрь и я в ужасе уставилась на сидящих на полу грязных Аркадия Петровича и Эмиля.
-Злата, - воскликнули они, завидев меня, но встать с пола не решились, вероятно, обомлевши от грозного вида моего спутника. Я тут же побежала в их сторону, желая убедиться, что физически им не причинили вреда.
-Вы в порядке? - спросила я, подходя ближе. Вид у них был потрепанный и несвежий, было ясно, что эту ночь им пришлось туго.
-Меня несколько раз ударили, и теперь сильно болит голова, - тут же пожаловался Эмиль. – Теперь я понимаю, что выбрал себе не ту профессию, но, боюсь, уже поздно.
Он продолжал бы жаловаться и дальше, если бы наш старший коллега не перебил его:
-Ты в порядке, девочка? – заботливо поинтересовался он.
-Все хорошо, - соврала я, - я должна вам кое-что объяснить. Я обернулась на Аарона и обратилась к нему с просьбой.
-Могу я поговорить с друзьями наедине?
-Не вижу смысла, - ответил он, - не бойся, я не понимаю ни слова из того, что они говорят. Я могу распознавать лишь твою речь.
Я не стала спорить, просто отвернулась и присела на землю рядом с коллегами.
-Вы говорите на разных языках и понимаете друг друга? – удивленно спросил Аркадий Петрович.
-Да, это удивительно, - начала я, - я сейчас все объясню вам, - и я долго и сбивчиво рассказывала им обо всем, что произошло со мной вчера, сглаживая острые углы моей договоренности с Аароном.
-Но это просто возмутительно, - воскликнул мой старший коллега, - они не имеют права угрозами заставлять тебя становиться чьей-то женой, это немыслимо!
Произошло именно то, чего я так боялась. Аркадий Петрович был старой закалки и не приемлил грубого обращения с людьми, особенно женщинами. Уважение являлось основой его мироощущения и данное варварство буквально привело его в ужас.