Не говоря ни слова, понимая бедственность положения, на помощь уфологу пришел Аркадий Петрович. Он аккуратно взял бадью с крупой и медленно пошел навстречу птице. Он вел себя предельно осторожно, и в нем я могла ощущать некую уверенность, что у него получится выполнить задание строго торнетинца. Я последовала за ним, голосом успокаивая Листану. Последний недовольно сопел, но из-за моего присутствия, вел себя сдержанно.
-Это мой друг, - сказала я настороженному претону, прикасаясь к его мохнатому сложенному крылу рукой, - он теперь будет давать тебе еду, пожалуйста, не обижай его, - попросила я в надежде, что птица сможет понять мой посыл.
Мой коллега аккуратно высыпал еду в лохань и медленно отошел в сторону.
-Вот, покушай, - пригласила я, Листану, - все хорошо.
Птица не двинулась с места, пока Аркадий Петрович не удалился к выходу с крыши и не присоединился к трясущемуся Эмилю.
-Этот жалкий не проживет здесь и дня, - с отвращением сказал Аарон, кивая головой в сторону уфолога, - не переживай из-за него, он недостойный.
К своему ужасу, я боялась, что все будет именно так. Нужно было что-то делать, иначе гибель Эмиля неизбежна.
-У него сильно болит голова после избиения, - сказала я немного резко, - ему нужна помощь, возможно после восстановления он сможет лучше адаптироваться.
Аарон сердито посмотрел мне в глаза и теперь, кажется, я уже понимала причину. Как он говорил ранее, слабые здесь не в фаворе и их никто не защищает. Он молчал несколько секунд, затем буркнул:
-Ему принесут сушеные флиссии, съест и утром ничего не будет.
-Спасибо, - ответила я и перевела эту информацию моим друзьям.
-Где вы живете? – спросила я коллег, - где вы ночевали?
-Здесь на первом этаже есть небольшая комната, нас бросили туда.
-Как там условия? – в страхе услышать ответ уточнила я.
-Нечеловеческими не назовешь, - признался Аркадий Петрович, - кровати и одеяла есть, но туалет на улице, про душ вообще ничего не знаем.
-Где мыться и питаться моим коллегам? – спросила я Аарона.
-Мыться на ручьях за питомником, еду им будут приносить вместе с пшеном, - холодно объяснил торнетинец. – Прощайся, у нас еще много дел сегодня, тебе нужно подобрать гардероб и объяснить, как нужно себя вести с Джаном. Он впервые назвал Императора Торнета по имени, и напоминание о нем заставило меня поежится. Отогнав тяжелые мысли, я перевела слова торнетинца и попрощалась с коллегами.
-Сделайте все, чтобы выжить, - сказала я и многозначительно посмотрела на Аркадия Петровича, давая ему понять, что мы обязательно придумаем что-нибудь. Мы не могли сейчас что-либо обсуждать и тем более планировать, нужно было собрать об этой планете как можно больше информации. И когда мы во всем разберемся, мы найдем путь побега, я уверена. Мужчина моргнул мне в ответ, давая понять, что понял мой посыл. Немного успокоившись от общения с моими друзьями, я двинулась за торнетинцем.
Я думала, что мы сейчас снова будем долго идти куда-то, однако Аарон, после того, как мы спустились вниз, неожиданно притянул меня к себе и мы резко переместились в новое для меня пространство огромной светлой комнаты, наполненной вешалками с сотнями платьев. От растерянности я не сразу сообразила, что все еще прижимаюсь к груди мужчины и часто дышу от волнения. Я еще испытывала некое потрясение от этих неожиданных телепортационных скачков, и мне нужно было время, чтобы привыкнуть. Лишь через несколько секунд я поняла, что замерла, а он не отрывает меня от себя, придерживая рукой за спину. Его ладонь была большой и как-то остро ощущалась мной даже через одежду. Я могла слышать, как сильно бьется его сердце и в следующую секунду меня накрыло осознанием, что жар его мощной энергетики буквально плавит меня. Я тут же дернулась назад, испытывая смущение. Мое собственное сердечко стучало так сильно, что кровь бросилась по венам, и я вся запылала. Я тут же отвернулась и двинулась в сторону окна, делая вид, что пытаюсь осмотреться. На самом деле мне нужны были минуты, чтобы прийти в себя и успокоить сердцебиение. Что со мной? Почему я так реагирую на него? Я сглотнула, подавляя свои неуместные чувства, и уставилась на прекрасную цветущую долину, которая расстилалась у подножия горы, внутри которой мы, видимо, находились. Из моих размышлений меня вырвал торнетинец и его голос был каким-то хриплым.