-Да, я уже успела прийти в шок от этого, - ответила я.
-Завтра же утром отправлюсь на работу, чтобы найти астрофизиков. Они должны мне все объяснить.
К своему сожалению я поняла, что объяснение неизбежно.
-Аркадий Петрович, - начала я неохотно, - этого нельзя делать.
И я подробно объяснила ему причину такого решения. Нельзя было допустить, чтобы мы постоянно сосредотачивались на Аароне. Если мы обнародуем наш опыт, этого невозможно будет избежать. Нас затаскают по инстанциям, нам придется быть максимально вовлеченными в новые исследования. Но тогда моя жизнь снова будет под ударом.
-Почему ты сразу не сказала? – возмутился мой коллега, - конечно, я немедленно поговорю с Эмилем, если, конечно, он уже не растрепал всем подряд! Я перезвоню утром!
Я почувствовала облегчение от того, что завтрашний разговор состоялся сегодня, и я была благодарна старшему коллеге, что уфолога он взял на себя. Я все-таки приняла душ и залезла в свою теплую постель. Сон не шел. Память начала обработку пережитого и слезы автоматически потекли из глаз. Меня осенило, что моя одна ночь на Земле растянется на месяц на Торнете и это означало, что время на восстановление у меня есть. Я знала, это не будет просто. Мое сердце металось в груди, словно в клетке и моя родная планета вдруг стала казаться мне клеткой. Оказывается, во вселенной была целая жизнь, там были другие заселенные разумными существами планеты. Многие из них обладали невероятными для человека способностями. И один из них, кажется, застрял костью у меня внутри. Точнее в душе. Не вырвать. Я была не в состоянии разобраться со своими чувствами, я просто плакала до тех пор, пока не уснула в изнеможении. Обо всем я успею подумать завтра.
Утреннее желтое солнце к моему удивлению принесло болезненное воспоминание о том, что я на Земле. Я так рвалась сюда, всем своим существом, мечтая сбежать от извращенных торнетинцев, и вот, оказавшись дома, я ощущала себя несчастной. Я не скучала по той судьбе, которую мне уготовили на Торнете. Но моя душа звала того, кто был моим пленителем, тем, кто выполнял свою работу по охране будущей жены Императора. Мое сознание твердило мне неприглядные факты, а сердце ныло.
Я встала и поплелась в ванную. Я знала себя. Мне было очень сложно переживать все сердечные вопросы. Эмпатический дар всегда говорит о высокой чувствительности таких людей. Это было очень больно. Я понимала, что даже, если мне удастся подавить воспоминания, чувства застрянут надолго. Мне понадобилось почти десять лет, чтобы пережить развод. Вся моя жизнь казалась мне чередой неудач в личной жизни. И вот снова эта история. Как я умудрилась привязаться к тому, кто был моим врагом?
Я стала вспоминать, где у меня валялась визитка моего старого психотерапевта, дорогу к которому я уже забыла. Придется рассказывать ей вымышленную историю и убирать слова Торнет, пришельцы, другая планета. Придется перевести мою историю на человеческий язык, чтобы меня не отправили в психиатрическую лечебницу.
Утром позвонил Аркадий Петрович и заверил, что Эмиль будет молчать. Он в самом кошмарном сне боялся себе представить, что его снова вернут на Торнет или что он хотя бы раз еще встретится с пришельцами. Вечером мы узнали, что уфолог уволился под предлогом того, что нашел другую работу. Это было хорошей для меня новостью. Лучшей за этот день.
Я написала заявление на месячный отпуск, затарилась продуктами и закрылась у себя в доме, чтобы переварить в одиночестве все свои чувства. Я разжевывала их по кусочкам, каждый раз сталкиваясь с обреченностью своей влюбленности при любом исходе. Если я больше никогда не увижу Аарона, я просто буду вынуждена запереть под семь печатей свои чувства к нему и постараться его никогда не вспоминать. Но смогу ли я после него посмотреть хоть на одного мужчину на Земле? Никто не был настолько мужественен, красив и талантлив, как торнетинец. И та нежность и забота, не свойственная их расе, которую он неожиданно проявил ко мне ночью в пещере, и ранее, когда он многократно лечил и кормил меня, была первой настоящей в моей жизни. От этого осознавания слезы продолжали капать на мою подушку, а я даже не пыталась это остановить. Мое сердце как будто кричало мне, что все это не было случайностью. Возможно, у него тоже были какие-то чувства ко мне. Было абсурдно думать, что Аарон мог быть влюбленным в меня тоже, но я смогла разглядеть в нем те черты, которые всегда хотела найти в мужчине. У него было большое и доброе сердце, и моя эмпатическая природа могла это ощущать. Сейчас, когда я вспоминала детали его поведения, я отлавливала его доброту ко мне, и от этого мне было тоскливо. Он был не для меня. Даже если он все же найдет меня и вернет на свою планету, моей единственной судьбой будет его родной брат. А в случае, если я не смогу зачать с ним, я буду обречена на одинокое существование где-нибудь подальше от торнетийской цивилизации. Возможно, Аарон сошлет меня на остров в прибрежную хижину метр на метр и я буду настоящим Робинзоном, сходящим с ума от одиночества.