И тут Руслан оказался не в пример Нике всем недовлен. Узнав от говорливой бабушки Стрельцовой о грядущих переменах, пришел и шмякнулся на стул в кабинете Литвинцевой, заявив:
— Маразм!
— Какой маразм? — насторожилась руководительница.
— Повторный брак — маразм!
— Я учту твое мнение, — кивнула коллега, — только я замуж не собираюсь, тебя туда не уговариваю.
— Меня и не надо! Дались мне эти законные отношения! — фыркнул Полищук. — Без них мир интереснее. Ты лучше скажи, как отговорить мать Стрельцовой от опрометчивого шага?!
— Никак, — почему-то сразу поняла вопрос Ника. — Это нормально, что женщина хочет семью и мужа.
— У нее все уже было! Надо было это беречь, если ей так уж надо! — снова зафыркал второй тренер. — Попомни мое слово, у нас сейчас Кира снова развалится!
И ведь как в воду глядел, зараза! Стоило только матери спортсменки обзавестись новым мужем, у самой спортсменки снова пропало все. А главное — опять вылез страх и неуверенность. Хуже всего оказалось то, что новый супруг решил принимать активное участие в воспитании девочки. У него была четкая концепция правильного развития ребенка. Профессиональный спорт в ней не значился.
На том можно было бы и закрыть печальное повествование об очередном талантливом ребенке, которому родители будущность исковеркали, отняв дело жизни, но в семье Стрельцовых все было непросто. Забрать ни с того, ни с сего девочку из группы ни мать, ни отчим не могли. Оплачивал спортивные занятия отце Киры. И эту статью расходов соблюдал строго и следил внимательно. Вот за всем остальным — не настолько, потому что сразу после развода собрал вещи и уехал зарабатывать на вахты, откуда, в общем, носа-то и не казал.
Поскольку волевым решением прекратить спорт не выходило, девочке дома круглосуточно полоскали мозг на предмет “правильных ориентиров в жизни”. Кира сопротивлялась изо всех своих детских сил, но ребенок есть ребенок. Ему нужна поддержка, контроль режима, вовлеченность взрослых в его спортивную судьбу, а не наоборот.
В конечном счете страдали все: спортсменка, потому что у нее не получалось и она злилась, теряя веру в себя; тренеры, потому что они не понимали, как работать с ребенком, достижения которого никому не нужны; семья, для которой тренеры стали врагами, а их труд — разлагающим элементом. В общем, было плохо.
С тех пор, как новый муж освоился, он стал появляться и в бассейне. Каждый визит становился для Руслана испытанием, потому что исподволь, не в лоб, новоприобретенный муж матери Киры пробовал утолочь Полищука на отчисление, а тот, то ли из упрямства, то ли потому что и правда было жаль перспективы, которую видел в девочке, все время пытался утечь так же боком, как на него боком шли.
О проблемах, доставляемых второму тренеру мутным отчимом Киры знал весь коллектив, Ника в первую очередь. Ценила борьбу Руслана с настойчивым приемным родителем, но сама вмешиваться не собиралась. Она обтекаемо формулировать не умеет, зарядит, навлечет гнев до конца дней. В общем, слава богу, не на ней этот груз! Был. Потому что Полищук принес дурную весть:
— Он тебя видеть хочет.
— Зачем? — совсем не поняла Вероника.
— У него и спроси, хотя, думаю, он сам скажет, — усмехнулся недобро Руслан. — И. если уж честно, мне так надоела эта “вторая папа”, что я даже тебя готов сдать ему в зубы.
— Полищук, я тебя брала, чтобы жизнь облегчить, а не наоборот!
— Шкаф могу передвинуть, чтобы дверь об него не билась, — предложил участливо товарищ.
Вообще, Вероника и взяла Руслана, потому что он оказался каким-то деятельно-услужливым. Причем сразу же, как только появился. Второго тренера ей рекомендовали в федерации,отметив, что специалист хороший, но со своими недостатками.
— Пьющего не возьму, — тут же насторожилась Литвинцева.
— Да не, он в этом смысле умеренный. У Русика другая слабость, — спрятал усмешку в угол губы один из замов. — Человек он активный. И женщинам нравится. И не отказывает себе. Ну, ты понимаешь?