— Бабник что ли? — пренебрежительно отмахнулась Вероника. — Это мне начихать. Если на работе не сказывается, пусть хоть всю женскую половину Москвы перетрахает.
— Мое дело предупредить, — понимающе прищурился чиновник.
— Предупредил, — кивнула тренер.
На собеседовании кандидат, и впрямь, показался дельным человеком. Много знал, кое-что важное понимал. Любил детей и возиться с ними. Это было ценно, у Ники совершенно не хватало времени на младших, особенно тогда, когда начинался сезон. Там, если подумать, ни на кого времени не хватало, кроме главных спортсменов, но на детей — в первую очередь. Надежный человек, который возьмет на себя ответственность за подрастающее поколение, был необходим как воздух.
— Ясно. Подумаю, — наконец закруглила интервью с соискателем Литвинцева. завтра или послезавтра, скорее всего, позвоню вам, дам ответ.
— Ладно, — кивнул мужчина.
Поднялся во весь свой богатырский рост и пошел к шкафу, за ветровкой.
— А чего вы эту махину не сдвинете? — задал вопрос, вынимая одежду. — Дверям бы не мешала.
— И куда? — помимо того, что кабинет был мелкогабаритным, так еще и непонятной асимметричной формы с каким-то торчащими колоннами.
Или как называется внезапно появляющийся на стене ниоткуда и непонятно зачем квадратный выступ сантиметров в тридцать, создающий нишу, в которую именно в этой комнате ничего не пристроишь?! Слишком узкая. Притерли стеллаж с наградами, который с одной стороны, так же не поместился, а с другой, хотя бы был не очень широким, так что можно было смириться, что сожрал кусок пространства за собой.
— Вон туда,- ткнул в сторону стеллажа. — Если вплотную поставить, то освободится часть пространства.
— Дверца открываться не будет, — отказалась Вероника.
— Вторая будет, а эта вам зачем? — сказал рационализатор, предлагая задвинуть четверть шкафа аккурат за торчащий бок стеллажа. — Могу хоть сейчас передвинуть.
— Не надо. Я подумаю, — отмахнулась от деятельного блондина женщина.
Вот думала третий год, который Руслан работал в коллективе. По поводу его хобби, в смысле женщин, пояснила, как только попробовал поухаживать за ней самой: не гадь там, где охотишься. В том смысле, что не надо устраивать свальный грех во всех смыслах на работе. Мужчина удивился, а потом заявил, что ничего такого в виду и не имел. Ну, конечно, Ника же вчера родилась!
Словам, с другой стороны, внял. И действительно на рабочем месте вел себя уважительно и ответственно по отношению к коллегам и персоналу, однако, судя по тому, что то и дело нарисовывались какие-то дамочки, и всегда разные, и интересовались Русланом Сергеевичем, сделала вывод, что не отказывал себе Полищук в радостях жизни. Но как руководителя Литвинцеву половая жизнь за пределами бассейна не интересовала. В конце концов, у всех свои слабости. Хочется ему перебирать половые щели, пусть перебирает.
К тому же другом Руслан оказался надежным, в отличие, видимо, от любовника. Мог и поддержать, и помочь, и добрым словом не обидеть. Он, допустим, замечал новую прическу. Маникюр не замечал, но тут уж грех рассчитывать. Мужчины такого не видят, особенно если женщина носит классический френч, как Ника. Гораздо важнее, что на нового помощника можно было положиться не только в рабочих вопросах, чего с головой бы хватило для плодотворного сотрудничества, но и в личных. Как-то полтора месяца возил после трудовых будней начальницу домой, поскольку у той машина застряла в ремонте. Если подумать, то за эти почти три года так привыкла к Руслану, что кажется, он всегда был в ее жизни. Но радости от мыслей, что сегодня ее не прикроет Полищук от истеричного родителя, не прибавлялось.
— Может, скажешь,что меня нет?
— Он же умный. Он же спортом не занимался. Учился. Еще на вахте выяснил, что ты на месте, — усмехнулся коллега. — Так что пошли. Не избежать тебе судьбоносной встречи.
— Сегодня не мой день, — констатировала Литвинцева.— Сначала Мирослава с ее психами, теперь этот мужик. Руськ, может, бросить все к чертовой матери?
Поднялась и просочилась между стеной, стеллажом и столом к выходу.
— Ты ж от тоски через два дня взвоешь, — прозорливо заметил товарищ.