— Я ненормальная, — безнадежно кивнула женщина.
— С изюминкой, — поправил товарищ.
— Мне кажется, ты путаешь изюм и тараканов, — самокритично поправила Полищука.
— На мой вкус — изюм, — расхохотался тот и подтолкнул к выходу старшего тренера.
Выбора, конечно, не было. Пришлось идти на Голгофу разбирательств с очередным родителем, пусть он и три раза недородитель.
Глава 6
— Чего встал? Пошли! — скомандовала Мирослава кавалеру, ждущему под дверями.
На улице было начало весны. Снег еще и не думал таять. Если бы Мирослава тренировалась всерьез, сейчас бы начинали подготовку к чемпионату России. Готовились к отборочным стартам, набирали рейтинг и оттачивали прыжковый набор.
В прежние времена в этот период прекращали всякие эксперименты, чистились и определялись с базой. И очень много работали над обязательными прыжками. Именно в обязательных прыжках у Вероники был пунктик. Она полировала первые два прыжка до зеркального блеска. Даже самый вредный судья не мог придраться больше, чем Литвинцева. За вход влетало всем и всегда, но гораздо больше доставалось за неэстетичность на любом этапе.
— Это твои десятые!- увещевала спортсменов Ника.- Эти ненатянутые пальцы — твоя победа! Слышишь?!
— Да кто заметит-то?! — фыркала Мирослава.
— Я заметила? — спрашивала тренер.
— Ну, — не находила нормального ответа девочка.
— И в чем тогда твой вопрос?! — и смотрела насмешливо, будто щенка ткнула носом в лужу, наделанную им же.
Придирки Вероники Александровны часто казались избыточными, а то и совсем безосновательными. Сколько они бились за положение согнувшись!
— Колени! — орала Никак, пока Мирку крутило в воздухе.
Мирослава каждый раз пыталась дотягивать и каждый раз тренер была недовольна.
— Я тяну! — возмущалась прыгунья.
— Я не знаю, что ты тянешь, но ты не натягиваешь до конца! — из раза в раз, изо дня в день.
Бывало идешь с тренировки и кажется, что нет тебя бездарнее, весь вечер злишься, на себя, на Веронику, на вышку эту и воду. Порой и на родителей наорешь. Отец пожмет плечами философски и за компьютер или в сотовый. А мать пробует утешать. От этого начинаешь беситься еще сильнее. Ну, что родители понимаю-то?!
А когда огласили вердикт, стало ясно, что родители только и понимают. Два дня Мирослава ревела до судорог и икоты. Мама наливала пустырник и поила “Новопасситом”. Честно говоря, ни черта ни то, ни другое не помогало! А на третий день пришел папа и сказал:
— Хватит! Было время для горя, теперь надо продолжать жить! Чем заниматься планируешь?
Какие, вообще, планы у человека, у которого еще совсем недавно жизнь подчинялась четкому расписанию? И расписание это включало в себя все от часа и объемов приема пищи до местонахождения в любой момент времени в определенной точке мира. Смешно, что за всю свою спортивную карьеру Мира ни разу не пропустила ни одного допинг-тестирования. У всех бывали “флажки” в антидопинговых паспортах, потому что всякое случается: да даже в пробке простоял и не уложился в отведенный отрезок, когда надо прибыть на место, где ждут допинг-контролеры. У Черняевой же подобного ни разу не случалось. Если в системе для антидопинговых служб стояло с семи до восьми у себя дома, то Мирослава там была обязательно. И ровно час никуда не выходила. Итак, никаких планов у Миры не было, разве что лечь и рыдать дальше.
— Ну, раз ничего не напланировала, — решил отец, — будешь учиться, через два года сдавать экзамены.
Мира и до этого школу выносила с большим трудом, а поняв, что теперь никакого снисхождения не планируется, совсем взвыла в душе, а на поверхности замотала головой так, что та чуть не оторвалась.
— Не надо! Я не хочу! — умоляюще попросила отца. — Давай, как хотели, в физкультурный колледж, а потом институт.
— Ну давай, — не стал спорить папа. — Только к колледжу тоже надо учиться и сдавать. И уже в этом году!
— Я буду! — тут же согласилась дочь.
В любой физкультурный ей поступить, хоть учась, хоть - нет, было делом плевым, она мастер спорта, немного не дотянула до звания МСМК*, так что уж в колледж с руками оторвут. Отец это тоже понимал, но не давать же здоровой и полной сил девке сачковать на диване, упиваясь своим горем?