— Мне на важно, что они узнают без вас! Главное, чтобы не от вас! Понял?! Не хватает еще какой-нибудь бешеной бабки, которая потом разнесет по Москве, что у нас все разговаривают исключительно матюгами!
— А то не так, — вспомнил Макарушка свою только что закончившуюся тренировку, на которой его прикладывали в хвост и гриву.
— И это не вздумай где-нибудь сказать! — оборвала его тренер. — Наши разговоры — наша внутренняя кухня! А то я вас знаю!
Ощущение тайого общества тоже въедалось. очень многое в словах останавливала потому что так и не перестала чувствовать себя частью этой тайны. И этого общества.
— Может, расскажешь? — предложил Влад, больше не пытаясь положить руку на шею.
— Да нет. Это так, внутренняя кухня, — от и парень не станет частью их маленького кружка посвященных, или станет? — Она меня скидывает на второго тренера.
Легче почему-то от рассекречивания не стало, стало еще горше. Будто решение Вероники было постыдной тайной. И постыдной не для самой Литвинцевой, а для Мирославы. Хороших спортсменов не передают на сторону. А раз передали, значит ты — второй сорт.
Надо сказать, Мира и не сомневалась, что второй сорт для бывшего своего тренера, а все-таки не хотела знать этого наверняка. Передача ее Руслану означала лишь одно — в Черняевой не заинтересованы, результатов не ждут.
— Ну, так это. А ты откажись, — предложил бойфренд.
— От чего? — даже не поняла Мира.
— Ну, от работы с этим вторым. Скажи, что он тебе не подходит, — развил мысль Влад.
— Кто меня послушает?— горько хохотнула Мира.
— Ну, тогда пусть он скажет, что ты ему не подходишь, — поменял вектор любовник.
— С чего бы? Он уже решил, что ему повезло до жути, — вспомнила, как насмешливо, но при этом будто даже ласково второй тренер отметил, что спортсменов таланта Черняевой у него не было.
— Можно же его доводить, да? — стал пояснять свою мысль Владик.— Я так понял, тебе пока нельзя просто уйти, тогда ты должна делать всякие пакости и глупости, всяко вредить тренировкам и бесить этого второго тренера. Он сам откажется.
— Слушай, а ты умница у меня! — воодушевилась Мирослава.
Терять ей все равно было нечего. Возвращения в спорт не ожидала и даже не особенно хотела, но почему бы не провести время интересно? Сама обняла парня, прижалась и даже его руку забросила себе на шею. Жизнь перестала выглядеть серой и тоскливой. Вероника еще точно пожалеет, что не настояла в федерации на выводе Черняевой из числа ее спортсменов.
—-
*МСМК — Мастер спорта международного класса
Глава 7
Мысли об убийстве Веронику посещали редко, но метко. В данный момент она всерьез думала, кто более подходящая жертва: отчим Киры, Руслан или же она сама. Основная беда коммуникации была в том, что “моя вторая папа”, как его окрестил Полищук, выглядел мягким, тихим и очень вежливым человеком, желающим своей новообретенной дочери исключительно добра. Ну, как послать к чертовой матери такого обаятельного и заботливого, а главное ответственного товарища? Выходило — никак, а хотелось очень.
Они толкли воду в ступе уже добрые двадцать минут. Работа стояла. Их общение тоже не продвигалось никуда. По характеру Литвинцевой сейчас было самое время шибануть по столу и гаркнуть: “Я так решила! Разговор окончен!” Увы, это срабатывало либо с подчиненными, либо со спортсменами. Второй муж Кириной мамы ни тем, ни другим не был. А потому никакого удобного способа прервать бессмысленный диалог не представлялось. Что там говорить, даже стола, чтобы садануть по нему рукой не было! Стояли в холле бассейна и топтались на месте, во всех смыслах этого слова.
— Вероника Александровна, мы с супругой, — да-да, он так и сказал “супругой”, пафосно и глупо, — прекрасно понимаем, что вы человек целеустремленный, который не желает вкладывать свои усилия в пустоту. Конечно, вам жалко времени и сил потраченных на Киру, но мы также полагаем, что тренеру чемпионов хватает забот с теми, кто определенно сможет и выберет спорт единственным путем в дальнейшей жизни…
— Кира на своем уровне неплохо справляется и, кажется, не отказывается от спортивных амбиций, — напомнила Литвинцева.