На удивление, сейчас могла вспомнить тот прыжок-падение в деталях. Ошибка была полностью ее. Винить некого. Неправильно вытолкнулась из стойки, не отошла достаточно далеко телом от вышки. С ее опытом — непростительная ошибка. Трамплин и не простил — наддал по голове. Вниз летела без группировки, как попало. Пришлась о воду левым боком. Ушибы — еще ничего. Даже вывих плеча и смещение позвонков можно было бы пережить, но к этому добавился разрыв селезенки.
После встречи с водной поверхностью не помнила больше ничего, ни как тренеры вытаскивали из воды, ни как скорая везла в больницу. И уж, конечно, не помнила, как оперировали. Очнулась и поняла, что вся зафиксирована снизу доверху, но ничего не болит. Не болело из-за лошадиных доз наркотического обезболивающего. Когда его действие проходило, болело все. Лежала и скулила, привычки орать не было, хотя, может, стоило бы, чаще бы кололи.
Через год вернулась в бассейн. И поняла, что как прыгунья кончилась. Не сразу. Верила, что страх можно преодолеть. Да и тренер мотивировал снизу, а то и сверху. Нет, солдатиком — могла. Базовые прыжки — могла. Сложность — не могла.
Константин Витальевич, тренер Ники, который вел спортсменку с момента попадания в сборную, и в душевные разговоры пытался, и в строгость, и в ругань. Толку было — чуть.
В конце концов закончилось честным разговором, в котором было и признание в собственном бессилии каждого, и признание в том, что ради второго готов на все. На что там они были готовы: сорокалетний мужик и восемнадцатилетняя девица, то богу ведомо, а более никому, а вот, что беседа закончилась почему-то поцелуями, поцелуи — очевидным, а очевидное перетекло в роман, вот это была беда.
Во-первых, Костя был женат. Во-вторых, жена его — женщина серьезная, в федерации уважаемая, как-никак судья международной категории по прыжкам в воду, ответственная за судейскую коллегию московской федерации. Сами понимаете, кто в таком случае может поддержать глупую юную любовницу? Никто.
И глупую молодую тренершу тоже никто не поддержал, когда стало понятно, что спорт — все. Тем паче никто не поддержал, что Костя все же развелся на свой страх и риск. Сильно пострадал от этого, но деваться ему по большому счету было некуда — Вероника ждала ребенка. Родился красивый мальчик, похожий на отца и непохожий на мать. Глебу уже девятнадцать. С Костей они больше десяти лет в разводе. А любить Литвинцеву сильнее не стали среди тренерского состава и чиновников московской федерации.
После родов пошла искать работу. Не взяли нигде. Устроилась к Косте. Самое отвратительное решение, принятое за всю жизнь. Слишком много друг друга. Слишком на глазах. Наверное, случись между ними безумная любовь, как-то бы притирались, но любви, кажется, не было ни с одной стороны. Ника упала в иллюзию взрослого и надежного мужчины. Константин заигрался в роль утешителя обиженной малышки. В жизни ни он, ни она не были похожи на придуманные другим образы.
Даже в юности Вероника не была хрупкой оранжерейной розой, а Константин вряд ли мог соответствовать роли ведущего в тандеме, где у жены больше и амбиций,и характера, и целеустремлений. По сути, ему комфортнее всего было в роли мужа-сына, как с первой супругой, но для материнства Ника создана не была, тем более взрослых мальчиков не хотела нянчить и воспитывать.
Костя обманулся в том, что вырос и сможет опекать и беречь молоденькую розочку. Ника обманулась в том, что взрослый человек готов ждать цветения привередливого кактуса. Со временем оба поняли, что назначили другому не его роль. Чуть поборолись за перевоспитание друг друга, да и решили, что врозь лучше, чем вместе. То есть решила Вероника, Костя просто согласился, хоть и возмущался: ребенка лишаешь отца.
— Я тебя ничего не лишаю, тем более не лишаю ничего Глеба, — возражала женщина. — Ты прекрасный отец. Много лучший, чем я мать. Ты даже лучше мать, чем я!
После развода ее попросили с работы почти сразу. Бывший муж не защищал. Зачем ему теперь это? Не своя, стало быть чужая. Он, наверное, и с сыном бы развелся и забыл, если бы не настойчивость Ники. Тоже больше от безысходности.
Единственное место, которое смогла найти Литвинцева после развода было в Подмосковье. Курировалось не московской федерацией, а федерацией области. Условия, естественно, близко не те, к которым привыкла Ника, зато не было конфликтов с чиновниками и коллегами, с одной стороны. А с другой была ставка и даже группа спортсменов весьма среднего уровня, но какая разница? Деньги, надо сказать, тоже были далеко не московские, но и тут — куда деваться?