Если у такого дитя, со способностями и характером, мама и папа будут заточены на то, чтобы отдать чадов спорт и заинтересованы в его успехах, то неминуемо вырастет большой мастер. А вот во второй категории… впрочем, наверное, и там вырастают мастера, но уже вопреки родительским устремлениям, а в силу стечения обстоятельств, интереса других родственников и поддержке тренера.
Вероника не видела в себе того тренера, который готов взять еще и родительскую роль. Она отдавала все своим подопечным в пределах бассейна, но за его пределами хотела иметь возможность вдохнуть полной грудью и почувствовать себя если не умом, то хоть телом свободной от обязательств перед будущими чемпионами. Потому всегда поощряла желание родителей ездить по соревнованиям и поддерживать своего ребенка. И даже настаивала. Естественно, без трений не обходилось, но есть случаи,когда показано договариваться, а есть, когда наоборот — идти на конфликт. Понять бы, что делать с матерью Киры?
Если совсем честно, хотелось плюнуть. Жалко ребенка, таланта, да и, тут отчим ее подопечной прав, своих сил, но сопротивляться вечно родительскому настрою, тем более понимая, что настрой этот никуда не денется и ребенок будет под его прессингом каждый день, тоже ситуация малоперспективная. Иногда сдаться и отпустить ребенка — со всех сторон полезнее.
Стены бассейна гулко отражались эхом голос Руслана, сидящего на стульчике у борта и покрывающего на высокого парня лет четырнадцати, собирающегося выйти на край трамплина и занять исходное положение.
— Стопой работай лучше! — увещевал тренер пока юноша шел на исходную точку.
Если судить по отсутствию реакции, спортсмен или не слышал, или не вникал в то, что говорил тренер, однако и Литвинцева, и Полищук внимания не обратили, призывать парня сосредоточенно слушать, не стали.У всех свой ритм и настройка напрыжок. Кто-то до конца остается снаружи, все видит слышит, на все реагирует. Ему можно задавать вопросы и получать ответы. А бывают такие спортсмены которые погружаются в себя, отгораживаются от всего и всех. Слышать слышат, но добиться от них хоть какой-то реакции невозможно. Говоришь в него как в черный ящик, надеешься, что упадет мысль в темноту и родится там правильными выводами.
— Ритм, Артем! — отреагировала на первое продавливание доски Литвинцева.
Тренеры замерли, глядя, как прожимает под собой трамплин их подопечный. Руслан шевелил губами, считая количество качей:
— Ап! — громко скомандовала Вероника, будто подстегивая прыгуна оторваться от доски, хотя он и сам шел в отрыв.
Снова замерли. Следили за положением тела. Переходом из позиции в позицию.
— Не дошел,— пробормотал Полищук, когда парень разбил воду руками и погрузился под нее.
— Ноги поздно включает, — согласилась Ника.
Пока Артем плыл в сторону бортика у которого находились тренеры, успели перекинуться парой слов:
— До чего договорились? — спросил Руслан.
— Ни до чего, — поежилась старший тренер. — До чего тут договоришься, если он уже решил, что спорт — зло?! С матерью ее надо говорить.
— А толку?! — Полищук склонился над водой, откуда вынырнула голова Артема и продолжил, уже обращаясь к спортсмену. — Ты там чего наверху опять завозился?
Оба переключились на текущую заботу. Объясняли отфыркивающемуся мальчишке, сколько ненужной грязи он успел натворить в те секунды, что летел сверху вниз.
— Иди, переделывай! — махнул рукой Руслан. — Следующий! — крикнул топчущимся подросткам.
Чуть повернулся к Литвинцевой и продолжил прерванную мысль:
— Ник, она уже отдала своего ребенка этому… Будет с ним во всем соглашаться. Так что Кира ни от матери, ни от отчима поддержки не получит. Может, от бабки? Та нормальная, кажется.
— Это ее мать? — уточнила Литвинцева.
— Угу, — кивнул мужчина.
— Плохо! — вздохнула старший тренер. — Мать с дочерью за внучку просто так на конфликт не пойдет.