— О том и песня, — не стал спорить Руслан.
— Значит мы ее потеряем, — вздохнула Вероника.
— Я тоже так думаю, но пока она сопротивляется, будем поддерживать, как можем, — переключился на очередного идущего к краю трамплина. — Илья, шустрее! Время тренировки на всех, не на тебя одного!
Литвинцева придвинула свой стул к стулу второго тренера и тоже села, не отрывая взгляда от готовящегося Ильи, сменила тему:
— Про Мирку хочу поговорить.
— Валяй, — Полищук прищурился, всматривался в положение ног перед прыжком.
— Мне кажется, там будут проблемы, — замолчали оба, глядя на фазу полета и вход в воду. — Сносно, — кивнула Вероника.
— Мне кажется, в ее форме было бы чудом не иметь проблем после возвращения, — пожал плечами Руслан.
— Я не об этом,- качнула головой блондинка, — хотя это отдельная проблема, конечно. Мирка все-таки у нас слегка жизнью побитая…
— Слегка?- чуть улыбнулся Полищук. — Я бы сказал ее мощно покотило.
— Смотря с чем сравнивать, конечно, — не стала спорить Вероника,- но в масштабе мировых трагедий все, что с ней случилось - сущая ерунда.
— Ну, конечно, голодающим детям Африки пришлось хуже, — саркастично “поддержал” Руслан.
— Я о том, что ее вряд ли стоит так уж безумно жалеть, — тон Литвинцевой стал суровым.
— Но делать вид, что произошедшее — пустяк, наверное, тоже не стоит, — не согласился снова второй тренер.
— Я считаю, — задумчиво начала Вероника, — про себя мы можем думать все, что угодно, а вот лишний раз ей давать поблажки и вспоминать эту историю не зачем!
— Может быть, — вроде, мужчина согласился, но сомнение в его согласии было весьма ощутимо.
— У тебя другое мнение? — диалог шел рывками, перебивался отслеживанием работы спортсменов и объяснениями их ошибок, потому никак не удавалось сонастроиться.
— Да как сказать. Тебе, конечно, виднее, — медленно говорил Руслан, — она с тобой с самого начала, но, мне кажется, любому человеку нужно признание вслух того, что его беда не была мелочью.
— Хм, — Литвинцева вспомнила свое возвращение после травмы и опекающую возню с ней Константина,- это опасная игра. Можно доиграться до того, что почувствуешь себя обязанным держать за руку без конца. Еще хуже, если поверишь, что твоя судьба и правда держать кого-то за руку. Хотя, может быть, хуже, если она поверит, что твоя судьба - держать ее за руку.
— Что-то личное? — догадался Полищук.
— Выстраданное, ага, — кивнула старший тренер. — Ничем хорошим не заканчивается, как по мне.
— Будем считать, что я твои сова принял, как руководство к работе со спортсменом. Тебе виднее, — резюмировал их беседу Полищук.
— Просто с тобой так, Рус, — хлопнула товарища по колену. — Это радует.
— Мне тоже нравится, что тебе со мной просто, — мужчина сложил руки на груди. — Ты только посмотри на этих жуликов!
Вынул одну ладонь из переплетения и ткнул пальцем в группку толкущихся в ожидании подъема на трамплин ребят: спортсмены завернулись с головой в полотенца и активно играли, кажется, в привидения.
— Будущие чемпионы, — фыркнула Литвинцева.
— Угу, надежда страны, — оба посмеялись в кулаки.
Руслан поднялся со стула и пошел в сторону бесящихся ребятишек:
— Эй вы! Чего толпимся под доской?! — командовал заигравшимся детям. — Двое на метр, двое на три!
Все-таки мужик-тренер — не то же самое, что женщина. К такому выводу Вероника пришла лет семь назад. Мужчине с подростками-парнями попроще. То есть в этом возрасте со всеми сложно, но ей совсем не удавалось находить общего языка с мальчиками, даром, что была матерью сына. Но сколько она своего Глеба всерьез воспитывала? Тут уж скорее Косте надо сказать “спасибо”, что не упустили мальчишку. Вырос человеком, хоть и без тяги к большому спорту. Но опять же, кому было этим заниматься? У Константина свои спортсмены, у Вероники — свои. С бабушками и дедушками — не сложилось.
Про жизнь Руслана знала лишь, что разведен, как и она. Вроде, как-то сказал, что дочка уже взрослая. Ни имени не называл, ни подробностей никаких. Вероятно, близко со своим ребенком не общался. Ничего удивительного: ранний брак, раннее дитя. Обычно это оказывается ошибкой: и дети, и браки. Похоже, у ее второго тренера так и вышло. Собственно ранний брак и раннее дитя и у самой Литвинцевой были скорее ошибками, хоть, пожалуй,и не жалела. Еще меньше жалела, что Глеб уже вполне самостоятельный.