По тому, как шугал пацанву Полищук, подумала, что ему бы, кажется, сейчас самое время становиться отцом и заводить полноценную семью. С другой стороны, видя характер помощника и взгляды на жизнь, тому и семья, и дети были нужны как рыбе зонтик. Руслан жил свою лучшую жизнь, менял в ней объекты страсти и был доволен всем этим полностью. Как у него только сил-то на все хватало?
Вероника и сама понимала, что требует от своих сотрудников много. Часто дни их были ненормированными, особенно если шла подготовка к стартам, кроме того, на втором тренере лежала задача отсмотра младших групп и выбора наиболее перспективных восьми-десятилеток для дальнейшего роста и развития. В прямую не говорила, но по официальным детским стартам тоже предлагала присматривать интересные кадры, например, вот такие, как Кира. Не от жадности, знала, что даст им многое, сможет вырастить “звездами” первой величины. Так почему бы не предложить свою помощь? А дальше — дело хозяйское.
Взрослых спортсменов почти не брала, хотя исключения случались, но в целом, предпочитала выращивать с младых ногтей, узнавать душу до мякотки и вести за эту душу к их победе.
Люди не универсальны: одного надо гладить, второго стегать, а третьего убеждать. Когда видишь и ведешь с малых лет, понимаешь, что работает. И даже если понимание ломается, есть шанс, что, во-первых, они уже успеют чего-то добиться; а во-вторых, всегда жива надежда, что через какое-то время все вернется на круги своя. В основе люди не меняются, каким ты был в десять, двенадцать, таким примерно и останешься.
Слова, сказанные Руслану о Мире, тоже были порождением опыта не только собственного, но и опыта общения с Мирославой. Не любила та никогда жалости. И жалельщиков — тоже. Литвинцева быстро усвоила, что лучший способ реабилитации Миры — делать вид, будто все в полном порядке. Разбирать задачи на будущие старты, отвлеченно смотреть попытки и указывать на недостатки. Это девочку структурировало, умиротворяло. Мирослава с самого малого возраста усвоила — если тренер продолжает работать, исправлять, ругаться, значит — ждет большего. Худо, когда он перестает тобой интересоваться как спортсменкой. Там уж все равно жалеет или просто игнорирует. Сам факт показателен. Как спортсмен ты не нужен. Конечно, подобное понимание возникло не из пустоты, а было внушено в свое время тренером, но Литвинцева и убеждена была, что права: не тот любит, кто облизывает, а тот, кто утирает собственные слезы, глядя на пьедестал, когда привел к высшим наградам через череду возмущений, криков и пинков.
Ни один тренер не любит ругаться и кричать. Тренер любит смотреть, как его спортсмен поднимается на первую ступень пьедестала. А для того, чтобы спортсмену там оказаться, надо много раз сделать невозможное — преодолеть страх, боль, усталость. И да, тогда рпиходится кричать, злить, может, даже обижать. Хуже всего, если приходится игнорировать. От этого сердце всегда болит. Но порой надо именно так. Заставить ребенка доказать себе, а не тренеру, что он заслуживает внимания этого самого тренера. Справляется максимально и даже больше! Мира понимала всегда. С Мирой раньше было просто. Сейчас — не факт, что будет так же. Что-то ощущалось в воздухе, может быть, угроза войны. И они с Черняевой встанут по разные стороны от линии соприкосновения. Факт неприятный, но игнорировать его не стоило.
Подняла глаза, улыбнулась подходящему к ней Руслану:
— Договорим, наверное, после. когда этих красавцев не будет перед глазами, — предложила второму тренеру и тот согласился.
Глава 8
Всегда почему-то особенно обидно, когда настроение никуда негодное, а погода будто издевается, раздавая солнечные лучики и запахи скорой весны. Мира не любила такие диссонансы внутреннего и внешнего, особенно если перестроить внутреннее возможным не представлялось, как например, сегодня.
Она опаздывала и уже очень сильно. Полностью пропустила ОФП и начало первой тренировки в бассейне. Вбегая в холл, понимала, что пока переоденется, считай. прошло половина времени. Это грозило скандалом с тренером, а после скорее всего изгнанием с занятия. Было наплевать. Более того за ночь у нее созрел план, при котором быть нерадивой спортсменкой выходило со всех сторон правильным.