Дошла до трамплина и увидела, что проход ей загородила та самая Агеева, которую сносило направо.
— Отойди! — велела девочке.
— Нет,- хладнокровно ответила Майя. — Тренер тебя отправил с борта прыгать!
— Без сопливых обойдусь! — попыталась отодвинуть девочку рукой, но та так и осталась стоять как вкопанная.
— Тренер сказал — с бортика! — повторила малявка.
Преграда, пожалуй, и правда была малявкой. Выглядела лет на десять. Такую подтолкнуть посильнее, свалится в воду.
— Уйди от греха! — потребовала Мирослава.
— А то что?! — усмехнулась Агеева.
— Вот что! — и от души попыталась пихнуть девочку.
На удивление девчонка оказалась проворной. Успела уклониться да так, что Мира сама полетела вперед по инерции. поскользнулась на полу и неприятно завалилась,стукнувшись коленом о плитку. Заскулила от боли.
— Живая? — Руслан шел неспешно, помогать, кажется, ни одной из повздоривших подопечных не собирался.
Мира медленно поднялась, посмотрела на колено, на котором, к счастью, пока синяка не появилось и выплюнула:
— Сука!
— Пол скользкий. Ты, наверное, забыла за время, пока отсутствовала, — посочувствовал Полищук.
Хоть говорил тренер ласково,почему-то послышалось в голосе ехидство.
— Если бы она не лезла, ничего бы не случилось! — взвилась Мирослава.
— Если бы ты выполняла мои указания, вместо того, чтобы кидаться на свою коллегу, ничего бы не случилось на самом деле, — напомнил Руслан.
— Да пошли вы! — уже и не хотела, чтоб гнал, хотела сама уйти, но теперь выход загораживал тренер так же, как до этого проход на трамплин загораживала мелкая Агеева.
— Со мной тоже будешь драться? — усмехнулся мужчина.
Все-таки это ужасно быть слабой. Быть слабее кого-то. Мира свою слабость чувствовала каждой клеткой. Хотела завыть и кинуться прочь, но кидаться было некуда. Сдернула полотенце и с силой запустила в тренера, развернулась и бросилась в воду солдатиком, будто там была свобода. Когда вынырнула, услышала:
— Это был раз. Осталось еще девять!
Руслан закинул полотенце, прилетевшее ему в лицо, на плечо и враскачку пошел на свое место. Оглянувшись на трамплин, где стояли остальные спортсмены группы, сказал:
— Валя, твоя очередь!
Наверное, можно было выплыть с другой стороны и уйти, гордо подняв голову, но внутри что-то сломалось. Стало безразлично. Сказал прыгать солдатиком десять раз, будет прыгать. Ей все равно. Отпрыгала с бортика. Перешла на тумбу. Полищук в ее сторону и не смотрел, следил а теми, кто покорял более серьезные высоты. Точнее Мирославе так показалось, потому что после третьего соскока с тумбы Руслан поманил вынырнувшую девушку к себе, склонился так же к воде, как и с другими спортсменами и проговорил:
— У тебя болит правая нога?
— Нет, — удивилась Мира.
— Тогда почему ты ею не работаешь? — оказалось, все видел.
Нога не болела, но у Миры с детства была привычка несколько придерживать и оберегать правую ногу. Мама говорила, что это началось года в два, когда Мирослава неудачно подвернула стопу и потом долго жаловалась на боль. За это время обучилась переносить нагрузку на здоровую ногу, так и закрепилось. Вероника Александровна долго билась с неправильной привычкой. Вроде, изжили ее, но, оказывается, за три года простоя все забылось.
— Давай на метр. Без разбега, а потом с разбегом, — отправил тренер.
— Я не допрыгала, — напомнила Мира.
— Зато я все, что надо увидел. Иди на трамплин, — махнул рукой, отправляя прочь Русан.
Плыла назад брасом, размышляя, что ей попался за непробиваемый тип? В поведении Полищука было одновременно злящее и успокаивающее. Даже в том, как он сопротивлялся Мириному характеру было умиротворение ее демонов. Неизвестно, чего хотел добиться новый тренер, но пока вызывал непонимание, недоумение, и вместе с тем это был не тот уровень раздражения, который можно было бы считать предельным. Бесил в меру.
Выбралась из воды, поежилась от невозможности вытереться, поскольку полотенце так и висело у Руслана на плече по другую сторону бассейна. Зашла на трамплин. Почувствовала почти забытое упругое покачивание доски под ногами и улыбнулась. Как ни странно, но было радостно стоять на краю, ощущать пальцами ног колебание, передающееся в тело. Была в этом острая ностальгия.