Начала работать и сама не заметила, что практически поселилась в бассейне. Чтобы ребенок не ночевал хотя бы один, приходилось просить мужа забирать и присматривать. Константин, объективно, был лучшей матерью Глеба. Вероника была тренером. Сына любила, но работу, видимо, любил больше.
Именно туда, в подмосковный бассейн, и пришла маленькая Мирослава. Ей было только шесть. Деловая и весьма умненькая для своих нежных лет. Как-то выпросила у администратора позвать того, кто учит прыгать в воду. Нисколько не смутилась взрослой серьезной тетеньки, как минимум смогла весьма связно объяснить, что она хочет заниматься именно у Литвинцевой и только прыгать в воду.
— Почему? — улыбнулась смешной малявке с русой косичкой тренер.
— Понимаете, я люблю прыгать. Могу с дерева, с забора. На крышу гаража меня родители не пускают, но я бы могла. А мама говорит, что я все себе переломаю. Вода не жесткая как земля. В нее можно прыгать и не переломать ничего. Мне так и надо.
Вспомнила свой полет с трамплина. Вода была совсем не мягкой, но рассказывать об этом ребенку не стала. Спросила, мама-то готова спонсировать мягкие приземления вместо жестких?
— Я договорюсь, — уверенно сообщила девочка. — Вы только скажите, сколько это стоит?
Когда у человека такой характер, его можно и бесплатно учить. Надо сказать, временами и так получалось. Но Мире всерьез нравилось прыгать. За ней даже старшие тянулись. Потихоньку росли результаты.
Через два года ее признали лучшим тренером Московской области. Через четыре ее спортсмены взяли два серебра на юниорском первенстве России. Через шесть было первое “золото” всероссийских стартов. Через семь первая бронза Чемпионата мира. Через восемь олимпиада и — две бронзы, одно серебро. Мира стала шестой на вышке, но в неполные пятнадцать это заявка. Все понимали, что на следующей олимпиаде эта девочка положит к своим ногам спортивных судей, а главное — спортивных богов.
Они прошли вполне прилично свои старты. Отобрались через чемпионат России на чемпионат Европы первым номером на вышку, третьим на трехметровый трамплин, хотя на это и не рассчитывали. Мира взяла свое золото чемпионата Европы. Получила порцию славы, как юная звездочка со сложнейшим и сверхстабильным набором. А потом получила потоки ненависти, как злостная допингистка.
Через два дня после чемпионата Европы пришел результат допинг-теста с чемпионата России. Плюсовый. Да еще и на что?! Сначала все похохотали, увидев препарат. Зачем он в прыжках в воду? Они же не пловцы, куда повышать выносливость? Думали если не отбиться, то обойтись копеечными сроками. Мирка — ребенок. Ей только пятнадцать. Мог никто и не узнать. Снялись будто по травме. Тихо отсидели бы полгода, много год. И вернулись.
Не сложилось. Через три дня, почему-то в “Нью-Йорк таймс”, вышла статья об оксандролоне, обнаруженном у юной россиянки. Новость разлетелась быстрее пуха. Смешали с грязью и саму Мирославу, и тренеров, и федерацию. На вопрос: “Что делать?” — министерство спорта ответило — молчать.
Молчали, терпя оскорбления. Больше всего, хоть и прикрываясь благими порывами, свирепствовали свои же коллеги-тренеры. Особенно старались москвичи. И по старой памяти. И по новым обидам: отжала Вероника у некоторых их сладкие куски пирога, и хороших спортсменов. Шушкались и вслух говорили лишь одно: взялась из ниоткуда, выдает результаты, равных которым нет, причем потоком. Вероятно, неспроста.
Так прошел год. Каким чудом удалось убедить инстанции, что этот год спортсменка, пусть и не участвуя в стартах, должна тренироваться, отдельная песня. Разрешение на тренировки они получили. Формально и на старты тоже, но тут уж сами не стали соваться.
Отсрочку, данную международным арбитражем, считали добрым знаком. Раз не заперли вовсе, стало быть есть шанс, что отделаемся испугом. Своя комиссия признала виновность, ограничилась выговором. Это было ниже нижнего. Шум стоял дикий. Гудела вся мировая спортивная пресса. До Миры им дела не было. Сам факт, что Россия что-то там взялась выигрывать не особенно нравился. Вспомнили репутацию отовсюду. У русских сначала доминирование, потом допинг. Все как по писаному.