Макар вернулся на месяц, чтобы просто понять, что он закончил. Больше не приходил. Даже не попрощался ни с кем. С Вероникой не попрощался в первую очередь. Боялся, что станет отговаривать.
Когда пришла пора Миры уходить, она тоже решила без лишних прощаний и разговоров. Тогда, наверное, еще можно было что-то открутить вспять. Может, если бы Литвинцева пробилась за стену молчания спортсменки, они бы выговорились, еще бы нашли общий язык.
Тренер позванивала в течение недели. Раз или два в день. Мирослава не отвечала. И заботы были свои, и просто… Наверное, это женское: когда ты хочешь чтобы за тобой побегали, поупрашивали. А может, детское? Значения не имело. Никто не собирался упрашивать строптивую девушку оставаться в спорте. Звездный выход тренера на олимпиаде, которую сама Мира смотрела по телевизору, объятия с новыми спортсменами, знакомый взгляд и даже по губам читаемые наставления, окончательно развеяли сомнения — Мирославу там больше не ждут. На ее место пришли другие.
И не очень-то расстроилась. Значит судьба такая. Посветить ярко, сгореть быстро. Толком ничего не добиться. Но и жизнь не заканчивалась на прыжках головой вниз в воду. Тем более от всевозможных предложений было не отбиться.
У нее было и кино, и телевидение, и выходы на красные дорожки разных мероприятий, и посиделки в жюри различных конкурсов. Все, чего хотела и о чем мечтала, стремясь стать чемпионкой. Выходило, теперь это не обязательно. Достаточно громко прошуметь в прессе.
Между прочим, оказалось не очень-то интересно, когда углубляешься в процесс. А временами еще и противно. Ну, неприятно осознавать, что актер, который так нравился — банальный мутный алкаш. А вот так актриса — несчастная баба, вешающаяся на юного альфонса. А кумир подростоков, и твой тоже, между прочим, задрюченный своим продюсером, вымотанный хуже любого спортсмена в олимпийский сезон, чуть старше чем подросток с, простите, импотенцией. Стрессы, алкоголь и пресыщенность. “Малыш, у нас бы точно получилось, если бы ты что-то умела!” Мире было шестнадцать. Она не умела ничего. Решила, что надо учиться.
Влад, с которым пришла сегодня на встречу и которого Вероника оставила под порогом, был четвертым обучающим пособием. К тусовке отношения не имел, зато хотел Миру и мог это желание реализовать. А может, даже и любил. Не выясняла. Какая разница?
Вообще, стоило признать, разницы не было никакой. Жизнь богемная Мирославе не нравилась. Сменяющиеся чужие парни — тоже. Было скучно.
Литвинцева словно услышала последнюю мысль своей бывшей подопечной и спросила:
— Какие планы, Мир? Ты нагулялась? Работать готова?
— У меня все равно нет выбора, — огрызнулась спортсменка.
— Ясно, — тренер вздохнула. — У меня выбора тоже нет, поэтому будем как-то в любом случае работать. Попытаемся не убиться друг об друга и не убить друг друга.
Ну а что? Мира и не сомневалась, что спортсменка Черняева для тренера Вероники Александровны — давно отыгранная карта, которую вернули в колоду совершенно не по ее желанию. А раз не сомневалась, то и переживать не будет. Запретит себе переживать!
Глава 3
Ну, в принципе, простого пути Вероника и не ждала. Мирка всю дорогу была с характером. Чемпионов без характеров, в основном поганеньких, не бывает. Оно и к лучшему. Наивную розочку большой спорт размажет так, что мокрого места не останется. Должны быть зубы и сопротивляемость. Не для других, для себя. Чтобы сто раз зайти, упасть и пойти на сто первую попытку, которая и станет успешной.
При том, что прыжки в воду — все-таки не самый высококонкурентный вид спорта, как ни поверни, а выезжает на важные старты не двое-трое, а добрый десяток спортсменов, а следовательно есть возможность пробиться и у некоторого числа тренеров, а все же голодных до побед и всего к ним прилагающегося тоже хватало. И грызня стояла вполне серьезная. Без железной мотивации и упрямства ничего у тебя не будет в их спорте. Да и в любом спорте.
Раньше у Мирославы не было проблем ни с нервами, ни с характером, ни тем более с мотивацией. Тогда в ней и сомнений не было. Любые ошибки и даже провалы становились всего лишь поводом для разбора полетов. А сейчас? Вероника видела все, что происходило в эти три года с ее спортсменкой. И ни одно слово, ни одно действие не походило на попытку хотя бы осмыслить возможность возвращения.
Мирка еще тренировалась, но уже ушла. Что-то делала, когда Литвинцева была в бассейне и следила за ней, а если другие дела, да даже просто усталость не давали возможности прийти, Миры тоже не было. Когда как-то речь зашла о ее прогулах и лени, девушка ответила, что не умеет и не хочет работать, когда ее труд не нужен никому. “А самой тебе он не нужен что ли?” — попробовала воззвать к амбиции тренер. “Один в поле не воин”, — ответила подопечная. Ответ, ставший для Литвинцевой переломным в их отношениях.