— Ты не слушаешь? Я сказал, что мы идем в Верховный Кабинет, да, — четко повторил самурай.
— Да, да, — сказал Аллан. — Но кто она?
— Ты о ком?
— Ты не видел? Девочка… прошла мимо… рядом с мужчиной.
Хан Зен покачал головой:
— Понятия не имею… И не надо так таращить глаза, да. Не привлекай к себе внимания.
Аллан пообещал стараться.
— А теперь я хочу показать тебе Верховный Кабинет. Это хорошее место для начала, да?
— Начала чего?
Хан Зен резко остановился, схватил за руку Аллана и серьезно посмотрел на него:
— Ты же понял, ведь так? Я про Аранею! Она опасна. Где-то надо начинать, да.
Только теперь Аллан догадался, что никто не спрашивает его согласия. Странно, однако, дела обстоят. Он обязан помешать КАКОЙ-ТО Аранее найти НЕКОЕ отверстие, называемое Центром Мироздания. И кухонные писатели не собираются спрашивать его, хочет он этого или нет. Но только мальчик не имел ни малейшего представления о том, как это сделать. Все равно что очутиться за роялем на освещенной сцене перед глазами томящейся в нетерпении публики. Открываешь ноты и вдруг обнаруживаешь, что не умеешь их читать. «Делай вид, будто ты тут свой». По коже мороз пробежал.
Коридор закончился длинным балконом, помещавшимся высоко над таким огромным помещением, что школьный спортзал просто шкаф по сравнению с этим. Перила балкона крепились к высоченным колоннам и были сделаны из белоснежного мрамора, впрочем как и сами колонны.
Хан Зен посмотрел в зал сквозь решетку перил.
— Верховный Кабинет, — сказал он. — И они все еще болтают, да.
Стена зала с одной стороны сплошняком состояла из узких окон, начинавшихся от пола и шедших до самого голубого свода, который в свою очередь был таким гигантским, что можно было подумать, будто его нет вовсе, а над головой синеет чистое небо. Да и бесконечный ряд разноцветных окон пропускал не так уж много света. Помещение оказалось настолько велико, что противоположная сторона его была еле видна в сумрачном освещении. Аллан понять не мог, как этот колоссальный зал мог вместиться в том Замке, который он видел днем раньше стоящим среди озера.
Но самым невероятным казался стол, который тут явно доминировал над другой обстановкой, — огромный овал из какой-то очень светлой древесины. Аллан никогда в жизни не видел такого стола. Размером с футбольное поле! По меньшей мере! И самое интересное то, что такая махина словно сделана из цельного куска дерева, а не собрана из множества досок. В центре стола большой круглый подиум, на котором восседает на черном стуле человек в белом. Рядом на небольшом возвышении устроился маленький пестрый субъект в смешной одежде, чья голова увенчана дурацким колпаком с бубенчиками.
Определить количество мест за столом оказалось делом невозможным. Много-то их много, но занято не больше половины. Это собрание — самое странное из всех, которые доводилось видеть мальчику даже по телевизору. От балкона до стола очень далеко, поэтому различить каждую фигуру чрезвычайно трудно. И все же некоторых из тех, кто сидел вокруг деревянного овала, Аллан не стал бы торопиться называть людьми.
Он бросил взгляд на малыша Хан Зена. Да, конечно, тот был хоть и маленьким, но все же человеком…
В слабом освещении Аллан едва смог различить фигуру, которая только что встала с места. Но тут луч мощного прожектора упал прямо на поднявшегося, и мальчик отчетливо увидел, что это мужчина, закутанный с головы до ног в длинный красный плащ. Тем временем тот заговорил. Вероятно, здесь существовала какая-то акустическая система, потому что, несмотря на приличное расстояние, было прекрасно слышно, что он произносит:
— Я слушал предыдущих ораторов…
Хан Зен прошептал:
— Это один красный из степей. Интересные люди. Делают хороший сыр, да.
— Где эти степи?
— О, — сказал Хан Зен, не отводя взгляда от мужчины. — Насколько я знаю, где-то в одной из северо-восточных маленьких башен, да.
— Степи в башне? В маленькой башне?
— Сам увидишь, да. Послушаем, что он скажет.
Одетый в красное говорил медленно и отчетливо:
— Надо что-то делать. Всегда и всем надо что-то делать. Нам угрожают или не угрожают? Кто такая эта Аранея? По-видимому, она совершила побег. Нам надо что-то делать. — Потом красный замер, выдержал длинную паузу и наконец, откашлявшись, продолжил: — Всегда надо что-то делать. Я отправляюсь домой. Поговорю с моими соратниками. Существуют варианты. Надо и мне что-то делать. Спасибо.
— Красные из степей говорят странно, да.
Вместо того чтобы сесть, оратор подобрал свой плащ, покинул место и пошел к выходу. Луч тут же переместился на подиум в центр стола.