— Даже если это будет стоить человеческой жизни? — спросил Боганис. Он перестал ломать комедию.
— Это вас не касается!
— И может быть, не касается Администрации Замка?
Кребс фыркнул:
— Эй! Что ты там написал? Подвинься-ка!
Боганис повернулся к нему спиной и нажал на экране кнопку «Отправить».
13
В пятницу после школы Аллан сразу пошел домой и еще раз попытался подключить шлем к Сети. Он нажимал клавишу «0», поправлял на голове шлем, но ничего не выходило. Тогда он подсоединил к Сети компьютер и открыл страничку Делии. Ни на камине, ни в каком другом месте часов или иных знаков, адресованных ему, он не отыскал. Короче, результата не было. Последней надеждой мальчика был телевизор, но серию должны показать только во второй половине дня, как раз тогда когда ему с родителями предстояло ехать на дачу.
Никакой возможности избежать поездки не существовало. Мальчик понимал это, но тем не менее решил попробовать.
— Сколько лет должно исполниться парню, чтобы он сам начал распоряжаться своими выходными?! — попытался он в последний момент перед отправлением достать маму.
Рита измерила его косым взглядом:
— Значит, речь идет о тебе… Если учесть, как быстро ты развиваешься, вероятно, этот момент наступит за пару лет до того, как ты выйдешь на пенсию.
Не смешно.
— А можно, мы выедем немножко попозже? Я хотел бы посмотреть сериал про Делию Добелл.
Но мама прекрасно знала, что эту серию повторят в субботу…
Аллан, расстроенный, сидел в своей комнате. Смотрел на песочные часы и заключенное в них море с плавающим гусем и не переставал удивляться тому факту, что при простом их повороте пейзаж начисто исчезает. Зачем все эти тайны? Почему нельзя никому их показывать? В следующий раз Клара расскажет больше. Но… наступит ли когда-нибудь этот следующий раз?
На даче нет телефонной розетки. В ней просто нет необходимости, ведь у папы и мамы есть мобильные телефоны. А у него нет. Если бы он захотел иметь такой телефон, он должен был бы оплачивать его сам. А средств тоже нет. Аллан вообще не очень хорошо умел копить деньги… Тем не менее мальчик зачем-то положил шлем в сумку. Мало ли что?
Когда Аллан был маленьким, он очень любил бывать на даче. В том углу, который расположен подальше от дома, рос тростник. А сразу за тростником начинался склон к еловому лесочку. Туда, на этот склон, никто никогда, кроме него, не приходил. Почва песчаная, с буйными зарослями. Среди тростника, в своем тайном уголке, Аллан чувствовал себя по-настоящему свободным. А сидя в высокой траве, он видел не дома, а только ели и голубое небо. Сквозь тростниковые заросли всегда светило солнце. Мальчик мог сидеть здесь часами и смотреть за полетом бабочек и шмелей, а если он торчал там очень-очень долго, то иногда появлялась ящерица, с которой можно поговорить.
Иногда Аллан мечтал. Лежал, уткнувшись носом в траву, и вместе с ящерицей отправлялся исследовать СВОЙ мир. Высокая трава становилась пальмами, тростник — бамбуком, упавшие ветки — поваленными стволами деревьев, дырка в земле, в которую заползал дождевой червь, казалась таинственным входом в пещеру. Только идти следовало очень тихо и совсем незаметно. Ведь повсюду враги — муравьи, правда есть и союзники — божьи коровки и всякие другие жуки-букашки. Но хуже всех пауки-крестовики. Они отвратительны. И все же Аллан никогда не рвал паутину. Он даже мог полностью погрузиться в созерцание того, как огромный паук набрасывается на несчастное насекомое и окутывает его своей липкой паутиной, высасывает из него соки и, наконец, отбрасывает пустую трескучую оболочку. Иногда в паутину попадала оса, и зрелище превращалось в настоящую трагедию. Начиналась битва не на жизнь, а на смерть, потому что пауку ни за что не выжить от укуса осы.
Однажды папа принес специальное оборудование, чтобы они могли делать снимки очень мелких предметов. Все выходные Аллан с отцом ползали по потайному уголку и фотографировали муравьев и мокриц. Самой увлекательной находкой стал муравьиный лев. Папа сказал, что встретить его — большая редкость. Они видели, как один муравей скатился в песчаную воронку и муравьиный лев, спрятавшийся на ее дне, стал живьем пожирать его. Это было ужасно… Аллан никак не мог вспомнить, получились ли тогда фотографии, но сами те выходные он до сих пор не забыл.
Казалось, что раньше участок был гораздо больше. Со временем уголок за тростником уменьшился. Теперь тут был просто неухоженный клочок земли. Еловый лесочек вырубили, стали видны другие дачи. И хотя кто-то посадил новые ели, пройдет еще много лет, прежде чем он сможет почувствовать себя там, как в совершенно другом, СВОЕМ мире. А ведь будет уже поздно. Да, пожалуй, и сейчас поезд ушел…