— Ездила. Но я никогда не слышала…
Где-то впереди что-то зашуршало и захрюкало. Что-бы-там-ни-было приближалось к дороге. Самурай вынул меч из ножен.
— Можем быть спокойны, — выдохнул Аллан. — Хан Зен знает свое дело.
— Я и так спокойна, — ответила Марипоса и пожала плечами.
Хан Зен стоял перед мотоциклом, приготовившись к схватке, Марипоса и Аллан сидели, готовые рвануть с места, когда два черных шестилапых существа размером с ежей буквально выкатились из зарослей. Они были в ошейниках и на поводках, которые держал в одной руке маленький человечек. В другой посвистывал в воздухе игрушечный хлыстик.
Шут! Настоящий шут в пестром одеянии и в дурацком колпаке с бубенчиками, ростом не выше Хан Зена. В ту же секунду, заметив их, он резко остановился и прекратил пение.
Два блестящих шестилапых зверька навострили свои странные носы и, шевеля ими, шумно принюхались. Если у них и были глаза, то их никто не заметил. Наверное, слишком маленькие. Они кого-то напомнили Аллану, но кого?!
Учуяв чужих, зверьки залаяли. И как громко! Они рвались с поводков, и шуту было очень трудно удерживать их. Казалось совершенно невероятным, что эти крошки могут производить столько шума. Марипоса и Аллан заткнули уши, а Хан Зен издал боевой клич и с поднятым мечом бросился в атаку на крохотных чудовищ.
Не успел он добежать до зверьков, как шут выскочил вперед и заслонил грудью своих «собачек».
— Нет, не надо! — закричал он. — Мои блохи не причинят вам никакого вреда!
Хан Зен встал как вкопанный. Шут успокаивающе похлопал животных по головам, и они перестали шуметь.
— Блохи? Вы сказали «блохи», да? — Хан Зен все еще держал меч наперевес.
Шут сделал поклон и преувеличенно расшаркался. Бубенчики на его колпаке зазвенели.
— Милостивый государь, вы позволите? Блоха есть та, что лает, но не кусает! Это говорю я!
Конечно! Именно блох напомнили Аллану странные животные. Блохи! Он, должно быть, видел их когда-то на картинке! Только эти много крупнее настоящих. Раз, наверное, в тысячу, а то и в две!
— Позвольте представить вам Блошиный цирк Лудо и его артистов!
— Блошиный цирк?! — в один голос изумилась троица.
Хан Зен спрятал меч в ножны.
— Лудо… и блохи… Что же будет дальше, да? — пробормотал он, снял шлем и начал тереть себе виски.
Рот шута расплылся в широкой улыбке.
— Вито жонглирует, а Вито танцует! Не верьте глазам своим!
Он поднял хлыст и щелкнул им в воздухе перед блохами, которые тут же встали на задние лапки. Прямо из воздуха шут тут же раздобыл четыре отливающие серебром палочки, напоминавшие формой песочные часы. Он очень быстро бросил палочки одну за другой блохе, которая на лету схватила их четырьмя свободными лапками. В следующую секунду у шута в руках оказалась губная гармошка. Когда он поднес ее к губам и издал первые звуки, одна из блох начала жонглировать, а вторая пустилась вприпрыжку в пляс, выделывая головокружительные сальто.
Аллан не мог не улыбнуться. Лицо Марипосы приняло озабоченный вид. Шут с любопытством взглянул на нее:
— Юная особа, где я мог вас лицезреть? Как вы себя назвали?
— Я никак себя не назвала, — сухо ответила Марипоса и надела мотоциклетные очки.
— Почему они жонглируют песочными часами, да? — спросил Хан Зен.
Аллан невольно полез в карман и ухватился за свои песочные часы. Они были теплыми. Пожалуй, теплее, чем раньше. «Странно, что они не разбились во время этой жуткой тряски, — подумал мальчик. — Должно быть, они очень крепкие». Блоха-жонглер бросала свои часы все выше и выше, а вторая кружилась в танце быстрее и быстрее.
— Смешные, — сказал Аллан.
— Смешные, да! — Гнев Хан Зена вырвался с такой силой, что шут выплюнул губную гармошку, а блоха-жонглер уронила на землю все свои палочки. — Думаешь, мы разъезжаем по закоулкам Замка, чтобы веселиться, да?!
Блоха-танцор не смогла выйти из сальто, свалилась на спину, и все три пары ее ног беспомощно задрыгались в воздухе.
— Перестань кричать, нахал! Ты насмерть перепугаешь моих бедных артистов. Вито разучится прыгать, а Вито растеряет свои палочки!
— Скажи, приятель, их обеих зовут Вито? — спросил Аллан.
Вито-танцор, валявшаяся на спине, громко залаяла, и шут поторопился поставить ее на ноги, пока трое путешественников замерли, заткнув уши.
— Между ними нет никакой разницы, поэтому обе носят имя Вито. Зачем придумывать разные клички?