— Я сказал, что ухожу к Беате, так?
Услышав это, мать начала психовать еще сильнее, чем тогда, когда интересовалась, где он пропадал всю ночь. Она нервно ходила по кухне взад-вперед и что-то бубнила, бубнила, бубнила… На столе стояла чашка с недопитым кофе, лежали сыр и надкушенный бутерброд. Из бутылки торчала увядшая оранжевая роза.
— Этого, во всяком случае, я не слышала, — наконец произнесла мама хоть что-то понятное. — Кроме того, я звонила ей тысячу раз, но телефон был постоянно занят. Он что, сломался? Скажи мне, Аллан, что ты там делал всю ночь?
Опять вопросы! Во всяком случае, он если и объяснит, то не теперь, что телефон Беаты был занят потому, что он все это время провел в Замке. А впрочем, ему стало почти все равно. Аллан почувствовал смертельную усталость.
— Это важное дело, — вяло ответил он. — Было необходимо…
— Необходимо? — закричала мама. — Вы когда-нибудь слышали, чтобы блоха лаяла?
Аллан замер. Блоха лаяла?! Почему она сказала эту поговорку именно сейчас?
— Ты не понимаешь, что я беспокоюсь? — истерично всхлипнула мама. — Ты… ты… понимаешь?
Она села к обеденному столу и уставилась на засыхающую розу. Потом уронила голову на ладони, и плечи ее задрожали. Аллан не был уверен, но, похоже, она и впрямь заплакала. В кухне повисла тишина. Странная, необъяснимая тишина…
— А папа где?
Разразились громкие рыдания.
— Я этого не выдержу… Я попросту не вынесу этого…
Больше всего сейчас Аллану хотелось убежать прочь, но он понимал, что так поступать не стоит. Случилось что-то из ряда вон выходящее. У мальчика схватило живот.
— Где папа? — повторил он вопрос.
Мама подняла голову и оторвала от рулона кусок бумажного полотенца. Промокнув им глаза, она глубоко вдохнула. На лице появились подтеки туши, отчего оно сразу постарело. Или Аллану так показалось?
— Он… Он не здесь. Он…
— А где? Когда придет?
Аллан заметил, как у него прямо на животе начал расти какой-то твердый комок. Мама пустыми глазами глядела в окно.
— Не знаю… Может, через несколько дней…
— Вы разведетесь?
Обходить острые углы бессмысленно. Он думал об этом каждый раз, когда слышал, как ссорились родители. А ссорились они постоянно.
Мама опять заплакала.
— Не знаю, — всхлипнула она. — Во всяком случае, на какое-то время нам необходимо расстаться.
— Где он?
Аллану казалось, что он стоит здесь, на кухне, рядом с самим собой и слушает разговор чужими ушами. Последний его собственный вопрос прозвучал на удивление равнодушно. Странно. Как будто речь шла о короткой командировке… А живот болел все сильнее и сильнее. Плечо тоже ныло, но по-другому.
— На даче, — ответила мама.
Аллан хотел дотронуться до ее руки, но не знал, как это сделать. Обхватить Марипосу за талию оказалось гораздо проще… Он стоял около мамы.
— Ну, с осенними каникулами, видимо, теперь ничего не получится, — сказал мальчик.
Мама покачала головой.
— Я не вынесу этого, — только прошептала она.
Мама встала и вышла в прихожую.
Аллан сел на ее стул. Боль в животе сменилась тошнотой. Он раньше всегда думал, что человек начинает сильно переживать, узнав подобную новость. Но мальчик ничего не ощущал. Только тошноту. Такую же, как тогда, когда он летел в Пустоту…
Появилась мама. Она стояла уже в куртке.
— Я на работу, — сказала мама. — Если хочешь поговорить с отцом, позвони ему на мобильный. — Она вышла, но тут же, словно вспомнив что-то, вернулась: — Ты в школу-то пойдешь?
Аллан кивнул.
Услышав, как хлопнула входная дверь, мальчик прошел в ванную, открыл кран и сунул голову под струю воды. Потом, когда он более-менее пришел в себя, посмотрел на отражение в зеркале. Прыщ на носу был огромным, готовым лопнуть в любую секунду.
Аллан направился к себе в комнату. Пусть он смертельно устал, пусть родители разводятся, но ему в любом случае надо знать, что случилось с Марипосой и Хан Зеном. Он просто-напросто обязан вернуться…
Натягивая на голову шлем, Аллан вспомнил, что бросил вымпел в заведении Леннона. Значит, если он сейчас вернется в Замок, то попадет в номер гостиницы. Или же если бусинка действует только один раз, то окажется в гитарной мастерской. Но как оттуда добраться до Потайного сектора? Что будет с Замком?.. А если он вообще не доберется до камней в Красной Пустыне? Все так запутано!
Даже с Беатрисой Аллан теперь не мог поговорить. Она на него, конечно же, сердита и вообще больше не верит его словам. Как он устал!