Он отвёл взгляд, поднял руку и продолжал слушать гудок, словно это требовало определённой концентрации. Она молча кипела от злости. Прошло десять секунд, затем двадцать. «Да забудь ты об этом», — наконец бросила она, развернулась и бросилась к выходу.
Охранник тут же бросился за ней в погоню, выйдя из парадных дверей и спустившись по ступенькам к тротуару на 57-й улице. Когда она попыталась остановить такси, он встал у неё на пути, настаивая на том, чтобы сделать это за неё, и она сердито повернулась к нему. «Не мог бы ты отъехать?»
«Я просто пытаюсь помочь».
«У тебя был шанс».
«Просто в такое время суток очень сложно поймать такси».
«Тогда идите к черту и называйте меня так!»
Он отступил, смиренно кивнув, и поднялся по ступенькам обратно в отель.
Кларисса заставила себя перевести дух. Она была взволнована больше, чем следовало. Конечно, она опоздала, но это был ещё не конец света.
Гречко подождет. Это не был вопрос жизни и смерти.
Однако взгляд вверх и вниз по улице не слишком её успокаивал. Было совсем не пусто, движение практически отсутствовало, и хотя она поднимала руку на редкие проезжающие машины, ни одна из них не была такси.
Она простояла там пять минут, отчаянно махая рукой каждой машине, пока...
Наконец она в отчаянии всплеснула руками. Она уже хотела вернуться в отель и извиниться перед охранником – весьма неприятная перспектива, – но тут из отеля вышел мужчина в форме парковщика и подошёл к ней.
«Ваше такси уже в пути, мэм».
«Где ты был пять минут назад?» — спросила она. «Я стояла тут как полная идиотка».
«Я знаю, мэм. Мне жаль».
«Не надо меня называть мэм».
«Нет, мэм, извините».
«И перестань, черт возьми, извиняться».
Прошло ещё десять минут, прежде чем такси подъехало, и Кларисс отправила Гречко ещё одно сообщение, сообщив, что опаздывает. Это было нарушением протокола, но её это не волновало.
Гречко не отреагировал — конечно же, нет, придурок — и как только она села в кабину, то велела водителю наступить на нее.
Казалось, мужчина хоть немного чувствовал необходимость действовать, и машина резко рванула с тротуара, резко развернувшись на пустой улице, прежде чем свернуть на Пятую авеню. Движение было не очень оживленным. Это хорошо, сказала она себе, заставляя себя глубоко дышать.
Это было на неё не похоже. Обычно она была очень спокойна, когда оказывалось давление.
По какой-то причине на этой встрече она вела себя как маленькая девочка в первый день в детском саду. Она сделала ещё один глубокий вдох и прокрутила в голове, что произойдёт дальше.
Встреча состоялась в круглосуточной закусочной «У Тома». Она там ни разу не была.
Она сомневалась, что у Гречко есть хоть что-то. Протокол предписывал им обоим сидеть за стойкой на расстоянии одного места друг от друга, чтобы при необходимости можно было передавать документы, и они могли общаться, повернувшись спиной к миру. Учитывая, что в течение дня за оживлённой стойкой было бы сложно занять три таких места подряд, протокол рекомендовал использовать стойку только с полуночи до шести утра.
Это было смешно.
Ей бы хотелось свернуть шею тому недоумку из Аквариума, который это выдумал, – тому, кто, без сомнения, никогда не ступал на американскую землю и слышал выражение «Город, который никогда не спит» и воспринял его буквально. И тому, кто, без сомнения, никогда не будет вынужден рисковать жизнью, чтобы передать конверт.
Она вспомнила, что сказала то же самое, когда Гречко впервые передал ей протокольный список. «Таймс-сквер?» — безжизненно спросила она. «Они что, с ума сошли?»
«Это шпионский эквивалент того, чтобы прятаться на виду».
«Это шпионский эквивалент выстрела себе в лицо. ЦРУ никогда бы так не поступило».
«Ну, вы больше не работаете в ЦРУ», — сказал он, и в его голосе послышались нотки оборонительного тонуса.
Кларисса сказала себе, что это неважно. «Ещё несколько часов, — сказал Арсен. — Ещё несколько часов, и она будет дома, свободна, что бы это для него ни значило».
Несмотря на это, её сердце колотилось, когда такси приближалось к ярко-синему сиянию Таймс-сквер. Правда заключалась в том – и эта статистика была ей знакома лучше всех – что именно в этот момент риск провала был наибольшим. Она несколько месяцев шпионила за самой секретной разведкой на планете, но именно здесь, на финишной прямой, лошадь с наибольшей вероятностью сломает ногу.
А шпион, скорее всего, мог получить пулю в основание черепа.
OceanofPDF.com
14
Лэнс хорошо рассмотрел лицо мужчины, когда тот вышел из консульства.