вое сверхсекретное оружие, попавшее в руки врага? Что ж, если это так, то не удивительно, что Федерация пойдёт на любые жертвы, лишь бы овладеть им вновь. Петров взглянул на Соню. Блэйд, нахмурившись, смотрела куда-то вдаль, о чём-то напряжённо размышляла. - Тебя что-то беспокоит, Соня? – спросил девушку джив. - Нам повезло, что на нашем пути не встретился ни один имперский отряд, - произнесла Блэйд. – Мы ведь маршируем в тылу врага. Тут должно быть полно патрулей, но их нет. И это странно. - Высшие Силы помогают нам, - улыбнулся Брюхач. - Высшие Силы, -усмехнулся Джоруп. – Почему-то они не помогли моей бригаде! Из 360 человек в живых остался я один. - Не исповедимы их пути, - пожал плечами мамонтинец, взмахнув серым хоботом. - А вы разве не верите в существование Высших Сил? – спросил полковника Лёха. Джоруп ничего не ответил. Он долго молчал, а затем неохотно произнёс: - Не хочу об этом спорить с дживом. Вам, рыцарям, виднее, - полковник немного помолчал, словно собираясь с мыслями, а затем продолжил: - Задай ты мне этот вопрос раньше – я послал бы тебя ко всем чертям собачьим! Но сейчас… Сейчас на фронте другая обстановка. Мы несём колоссальные потери, сдерживая натиск Империи из последних сил. Боевой дух солдат упал. Участились случаи дезертирства. Оставшихся в живых держит зыбкая надежда на флот Федерации, который по последним данным приближается к Крокусу. Эта надежда заставляет солдат из последних сил удерживать единственный уцелевший генератор щита. Если нам удастся удержать его до прибытия Флота, то Крокус будет спасён. Если нет, то орбитальные бомбардировщики Империи превратят планету в выжженное пепелище, - полковник тяжело вздохнул. – Сейчас как никогда нам нужно во что-то верить. Что касается меня, то я готов поверить во что угодно, если это поможет нам выжить. Алексей хотел спросить у Джорупа кое-что ещё, но Соня мягко оборвала джива. - Хватит на сегодня разговоров, - сказала она. – Поберегите свои силы для эвакуации. Отдыхайте. Я буду на страже. Джоруп, подчинившись, молча закрыл глаза. Петров взглянул на Сатурна. Юрка уже давно дремал, уткнувшись носом в Сонино плечо. Брюхач прислонился к железобетонной стене и прикрыл глаза. Вскоре дыхание мамонтийца стало размеренным. Кажется, он тоже решил немного вздремнуть. Алексей взглянул на Соню. Та, встретившись с ним взглядом, согласно кивнула, мол намекая на то, чтобы и джив тоже попытался заснуть. Петров тяжело вздохнул. Он вдруг ощутил страшную усталость. Наверно это сказывался тяжёлый марш-бросок с раненым полковником. Да ещё этот энергозатратный бой с Тёмными Плащами во 2 кольце Силы… Алексей медленно прикрыл глаза. Его тут же сморил глубокий сон. Петров сидел на деревянной лавочке, прислонившись спиной к каменной стене небольшого частного домика. Рядом с ним, на той же лавочке, сидела Соня и с любопытством наблюдала за игрой маленького черноволосого мальчика. На вид ему было около 7-и лет. Малыш был одет в красную футболку и синие спортивные шорты, а в руках он держал большой для его возраста баскетбольный мяч. - Мама, ну придумай какую-нибудь игру, - приставал к Соне мальчик, гулко ударяя мячом об асфальт. – Ну придумай! Блэйд встала со скамейки и мелом начертила на асфальте несколько кругов, находящихся друг в друге. - Это мишень, - пояснила она мальчугану. – Попробуй попасть мячом в её центр. Сначала бросаешь мяч ты, а потом я. Победителю – шоколадка. Петров наблюдал за их игрой, и внутри него вдруг пробудилось какое-то новое непонятное чувство. Это было какое-то странное состояние покоя и удовлетворённости, а ещё чувство самореализации и завершённости его Пути. - Блаженная картина, не правда ли? – раздался рядом с петровым чей-то знакомый голом. Лёха обернулся и увидел сидящего с ним на лавочке старика, одетого в тёмно-бардовый балдахон. Это был Ганджо. - Откуда ты здесь? – удивился Лёха. - Я здесь проездом, - улыбнулся старик. – Зашёл тебя проведать. И вижу, что дела у тебя идут неплохо. - Неплохо, - улыбнулся Лёха и взглянул на играющих рядом мать с сыном. - Выходит, ты всё-таки нашёл свой Путь, - прошептал Ганджо. - Какой путь? – не понял Алексей. - Свой путь. Путь избранного. - Нет, - ответил Лёха. – Я не нашёл Источник. Я не победил тёмного Владыку. Мне сейчас и так хорошо. И третий путь мне не нужен. Да и где его искать я не знаю. Ганджо, усмехнувшись, долго смотрел на Петрова, а затем неожиданно громко топнул, угодив ногой прямо в лужу под лавкой. Откуда под лавкой взялась эта лужа воды – джив не знал (он мог бы поклясться, что секунду назад её не было!), но её грязные капли, по какой-то странной траектории, окатили Лёху с ног до головы. - Зачем ты это сделал?! – воскликнул Петров, от неожиданности вскочив с лавки. - Хочу преподать тебе кое-какой урок, - насмешливо захихикал Ганджо. – Смотри. На асфальте, перед лавкой, сконденсировавшись их воздуха, появились две кучки щебня. Одна кучка была абсолютно чёрная, а другая белая. - Интересно получилось, да? – вновь хихикнул Ганджо. – Одна кучка чёрная, а другая белая. - Интересно, - холодно ответил Лёха. – И что? - Как? Ты разве не понимаешь? – удивился старик. – Каждый камень индивидуален по отдельности, но вместе они составляют одну большую кучку. - Это понятно, - буркнул Алексей. - Да ничего тебе не понятно! – рассердился Ганджо. – Смотри. Это система. Каждый камень индивидуален по своей сути, но вместе они составляют единое целое – монолит, единый организм. Так и человек является каким-нибудь камешком в какой-нибудь куче. Понимаешь? - Кажется да, - напрягая мозг, произнёс Петров. Он вдруг с удивлением обнаружил, что увлечённо следит за рассуждениями старика. - Эти системы, или кучи, - продолжал говорить Ганджо, - постоянно взаимодействуют друг с другом. Чёрная кучка взаимодействует с белой. Чёрная – это Тьма, а белая – Свет. Конечно это грубое деление только лишь на чёрное и белое, но так тебе будет понятней. - Ты хочешь сказать, что я белый камешек в общей куче Света? – догадался Лёха. - Верно! – воскликнул старик. – Ты один из миллиардов светлых камешков в огромной белой куче щебня. Теперь смотри: любая система стремится к равновесию и сохранению собственной стабильности. На место любого рассыпавшегося в прах камушка становится новый – за счет этого процесса система стабилизируется. Так жизнь переходит в смерть, а смерть в жизнь – и так до бесконечности. Это вечный процесс, обеспечивающий существование и развитие нашего Мира. И остановить его невозможно! А теперь вопрос. – Старик с любопытством взглянул на Лёху. – Как ты думаешь, как долго будет длиться противостояние Света и Тьмы? - Вечно, - ответил джив. Ганджо ничего не ответил. Он сгрёб в охапку чёрные и белые кучки щебня и бросил их в лужу. Когда вода успокоилась, в луже плавали кусочки битого красного кирпича. - Да их теперь не узнать! – воскликнул старик. – Какие из этих камешков были чёрные, а какие белые? - Не могу определить, - пожал плечами джив. – Вода смыла с них цвета. - Тоже самое предстоит и тебе, - загадочно произнёс Ганджо. – Свет и Тьма лишь иллюзия. Это структуры, созданные людьми, боящимися признать горькую правду. - Какую правду? – не понял Петров. - Что Добра и Зла не существует, - ответил Ганджо. – Есть лишь процессы Хаоса и Созидания, истинных систем мирозданья, всегда внушавших людям страх и священный трепет. Хаос не может победить Созидание, а Созидание – Хаос. Нельзя добиться окончательной победы Добра и нельзя до конца искоренить Зло. Ибо уничтожение, дабы такое было бы возможным, одной из этих Сил, повлечёт за собой уничтожение всего Мира. - Зачем ты рассказываешь мне всё это? – спросил старика Лёха. - Потому что тебя ждёт битва, - ответил Ганджо. – Ты должен сразиться с тем, что победить невозможно. Потому тебе надо быть готовым к схватке. - Как же я смогу победить то, что победить невозможно? – удивился джив. - Если тебе удастся выйти из общей системы, то сможешь победить, - твёрдо ответил Ганджо. – Для этого и служит третий Путь. Путь избранного. - Я же сказал тебе, - устало произнёс Лёха. – мне не нужен этот Путь. Оставь меня в покое. - Предназначение не выбирают, друг мой, - серьёзным тоном произнёс Ганджо. – Ты не сможешь уйти от него. - Моё предназначение быть здесь, - заявил Алексей. – Быть рядом со своей семьёй. Это мой выбор. - Едва ли, - отмахнулся старик. – Пойми же, глупец, если ты не выполнишь своего предназначения и не вернёшься к Источнику, то всего этого, - Ганджо махнул вокруг рукой, - может и не быть. Соня и малыш вдруг исчезли. Повисла оглушающая тишина. Лёхе показалось, что сейчас в мире не осталось Ничего и Никого, кроме этого маленького дворика с деревянной лавкой – стоящей у стены каменного дома – и безумного старика в бардовом балдахоне, сидящего на ней. - Куда… Куда они делись?! – Петров лихорадочным взглядом искал Соню и малыша. - Исчезли, - коротко ответил Ганджо. – Навсегда. - Верни их! – вскричал джив, подскочив к усмехающемуся старику. – Верни их назад, или, клянусь, я тебя уничтожу!! Джив сосредоточился, собирая Силу в могучий энергетичейский кулак. - Гнев, - прошептал Ганджо. – Гнев – это хорошо. Он придаёт силы. - Дай волю своему гневу, и Тьма будет благосклонна к тебе. Петров в ужасе отшатнулся от безумного старика, потому что рядом с ним, на лавке, сконденсировался ещё один пришелец. Это был худенький старик, но высокого роста. На нём был такой же балдахон, как у Ганджо, только чёрного цвета. Капюшон затенял его лицо и дживу был