ны за спиной джива громко захлопнулись. Автобус медленно тронулся с места и покатил по широкой городской улице. В салоне было тесновато. Почти всё его пространство заняла медицинская капсула, оставив лишь узкий проход между собой и металлической кушеткой, привинченной болтами к правому борту машины. С низкого потолка свисали сотни разноцветных проводов, тянущихся к двум небольшим мониторам, вмонтированных в тонкую металлическую переборку салона, отделяющую пассажиров от кабины водителя. Сейчас мониторы были включены. Встроенный в медкапсулу сканер, автоматически выводил на них данные о состоянии здоровья Сони. Молодой санинструктор уселся на краю узкой кушетки, рядом с мониторами, и поочерёдно нажал несколько кнопок на их электронных панелях. Экраны мониторов мгновенно сменились новыми цифрами и какими-то непонятными значками. Кажется, санитар остался доволен показаниями. Он нажал ещё несколько кнопок и удовлетворённо улыбнулся. - Как она? – спросил санинструктора Лёха. Он сидел на кушетке и напряжённо следил за действиями молодого санитара. - Она в норме, сэр, - спокойно ответил парень, поправляя сползшие на нос очки. – Жизненно важные органы целы, внутреннего кровотечения нет. А повреждённые ткани усиленно регенерируют. Так что угроза её жизни отсутствует. - Слава Богу, - с облегчением вздохнул Алексей и вытер краем футболки выступивший на лбу пот. В салоне было душно. В нём не было ни боковых окон, чтобы их открыть и хоть как-то проветрить салон, ни верхнего люка, который обычно устанавливают в подобных автобусах, ни автоматической вентиляции. - Простите, сэр… - санинструктор снял свою каску и как-то неловко посмотрел на Лёху. – Правда ли… правда ли, что эта девушка Тагг? - Правда, - ответил Алексей. – А почему ты спрашиваешь об этом? - Видите ли, - молодой человек неловко вертел в руках каску. – Я… Я никогда раньше не видел клона. – Санинструктор с любопытством посмотрел на Соню. – Говорят, что они сверхлюди, что их невозможно убить, и что живут они почти тысячу лет и никогда не стареют. Я думал, что всё это выдумки, ведь запрет на клонирование вышел чуть ли не 100 лет назад. Я думал, что их уже давно уничтожили, а тут, понимаете, перед моими глазами живой пробирочник! - И это будет последним, что увидят твои глаза, если ты ещё раз назовёшь меня этим словом! – раздался голос Блэйд. Лёха и санинструктор посмотрели на проснувшуюся Соню. Девушка мрачно улыбалась и сверлила взглядом молодого санитара. - Простите, мэм, - сконфузился парень. Его растерянное худое лицо густо покраснело от стыда. – Я не хотел вас обидеть. - Надеюсь, что нет, - более мягким тоном ответила девушка. – И перестань называть меня мэм. Я не на службе. - Да, мэм… Простите… - санинструктор покраснел ещё больше и уткнулся взглядом себе под ноги. - Меня зовут Соня, - представилась девушка. – А тебя? - Андрей, - ответил черноволосый парень и робко взглянул на Блэйд. – Рядовой Андрей Коротков, санинструктор 3-ей мотострелковой роты. Вернее, - тут же поправился парень, - бывшей 3-ей мотострелковой роты. - Бывшей? – переспросил Алексей. – Как это? - Моей роты больше нет, - грустно ответил Андрей. – Она уничтожена. В живых осталось двое – я и ещё один солдат, имя которого мне неизвестно, но именно он спас мне жизнь. - Понятно, тихо произнёс петров. Кажется, Коротков не хотел об этом говорить, а Лёха не стал терзать его дальнейшими расспросами. На кушетке он обнаружил, лежащую на боку, пластиковую бутылку с водой и кусок чистой ткани. Джив смочил белую тряпку водой из бутылки и стал аккуратно стирать с Сониного лица запёкшуюся кровь. Блэйд не сопротивлялась. Она продолжала внимательно рассматривать санинструктора. - Ты зачислен в дисциплинарный батальон? – спросила она Андрея. – На твоём мундире нашивки штрафника. - А… Это… - парень посмотрел на левый рукав мундира – на нём красовался круглый синий шеврон с крупными буквами «ДБ» в центре. – Да, я штрафник. - И за что ты попал в дисбат? – вновь спросила Соня. - Это долгая история, мэ… простите… Соня, - произнёс Андрей. - Расскажи! – не унималась Блэйд. - Ну… - замялся парень. – Даже не знаю, как начать… - Начни с самого начала, - улыбнулась девушка. - Хорошо, - вздохнул Андрей, явно собираясь с мыслями. - Я родился на Крокусе в небогатой семье, - начал он. – Моя мать была бухгалтером в одном престижном университете, а отец – врачом в районной больнице. Когда я закончил школу, то поступил в медицинский университет, чтобы стать врачом и пойти по стопам отца. Но… - Андрей вздохнул. – Хоть я и закончил университет с красным дипломом, я не смог найти работу. - А как же отец? – спросил его Лёха. – Разве у него не было связей? - Были, - неохотно ответил парень. – Но, к тому времени, как я закончил универ, связи были потеряны. – Андрей тяжело вздохнул. – Отец был первоклассным хирургом, но в последнее время стал часто пить. В результате он потерял работу, связи, и, в конечном итоге, умер от цирроза печени. А я, похоронив отца, стал самостоятельно искать работу. Помня, что мой отец был первоклассным хирургом, его старый друг устроил меня в свою клинику. Должность была небольшая, но приносила хорошие деньги. И я был счастлив от того, что работаю врачом и продолжаю дело своего отца. Правда, мне постоянно приходилось отстаивать право занимать эту должность перед своими коллегами – завистниками – которые сами метили на это место, но друг отца назначил на него меня. Я удержался в клинике чуть больше года. Однажды мои коллеги подставили меня, да так, что при этом чуть не погиб человек. – Андрей поморщился. Ему было тяжело вспоминать эти события, но он всё же нашёл в себе силы продолжить: - Не буду вдаваться в подробности как это было. Суть в том, что этот человек был высокопоставленным чиновником. А потом раздулось огромное дело. Разразился жуткий скандал, грозивший уголовным наказанием не только мне, но и главному врачу клиники – другу моего отца. Тогда я взял всю вину на себя и меня чуть не приговорили к 20 годам исправительных работ в титановых рудниках на Ксеноне – планете, на которую ссылают самых отъявленных преступников. - Я знаю о Ксеноне, - заявила Соня. – Была там, когда конвоировала на него пару мерзавцев. Это жуткое место. И мне не хотелось бы попасть туда в качестве заключённой. Тебе, наверное, тоже. Ведь так? - Да, - грустно улыбнулся Андрей. – Мне тоже этого не хотелось. Но всё обошлось хорошо. Друг моего отца нанял хорошего адвоката. Он и замял это дело с потерпевшим. Мне дали 1 год условно. Я был свободен. Но с карьерой врача было покончено навсегда. Ни одна – даже самая захудалая больница – не хотела брать на работу уголовника, хоть и осуждённого условно. Правда, друг отца звал меня к себе в клинику, на то же самое место, но… - Но ты отказался, - холодно констатировала Соня. - Да, - тихо произнёс Андрей. – Отказался. - Глупо, - хмыкнула Блэйд. – Теперь, наверно, жалеешь об этом? - Нет, ни в коем случае! – горячо воскликнул парень. – Я считаю, что поступил правильно, отказавшись от его предложения. Понимаете, я не мог больше подвести друга моего отца. Мало ли что там ещё могло случиться! Нет, - Андрей возбуждённо завертел головой. – Я не мог и не должен был там работать. - У тебя слишком мягкий характер. В этом ты чем-то похож на Лёху. – Соня с любовью посмотрела на Петрова. Алексей промолчал. Он вытер остатки засохшей крови с её лба и положил тряпку на кушетку. Рассечённая кожа на лбу девушки уже начинала медленно срастаться. - На что же ты жил? – спросила Андрея Блэйд. – Ведь тебе нужно было кормить свою мать. - Полгода простоял на бирже труда, - пожал плечами Коротков. – Всё это время нам помогали мои друзья, да и друг отца не забывал о нас. Он частенько навещал нас и помогал деньгами. А через полгода один мой друг нашёл мне работу. Устроил на завод механиком. Я работал в автопарке и ремонтировал сломанную заводскую технику. Поначалу было трудно, но коллеги по цеху помогали мне и советом, и делом. В общем, года через два, я стал, как мне, кажется, неплохим механиком. Да, платили мало. Но зато этих денег хватало, чтобы сводить концы с концами и не залезать в долги. А потом, - Андрей тяжело вздохнул. – Началась война. Всех военнообязанных, в том числе и меня (месяц назад мне исполнилось 25 лет – как раз призывной возраст) призвали в армию. Узнав, что у меня высшее медицинское образование, мне сразу присвоили звание младшего санинструктора… Вот ирония судьбы, - усмехнулся Андрей. – Я снова стал врачом, хоть и боялся этого больше всего на свете! Наверно, это какой-то закон подлости! - Нет, - улыбнулся Алексей. – Может быть, это твоя судьба и быть врачом – твоё предназначение. Ты попытался уйти от него, но мир вновь вернул тебя на место. - Может быть, - задумчиво кивнул Коротков и тихо добавил: - Сложно уйти от своего предназначения. - Ты прав, - тихо произнёс джив. Он вдруг вспомнил слова Ганджо, которые тот сказал ему во сне: «Предназначение не выбирают, друг мой. Ты не сможешь уйти от него». Кажется, старик был кое в чём прав. - Так за что же ты попал в дисбат? – спросила замолчавшего Андрея Соня. – Как я поняла, ты ещё не прослужил в армии и недели. Неужели ты умудрился что-то натворить в самый первый день службы? - О, нет, - печально улыбнулся Коротков. Он снял свои очки и протёр их полой мундира. – Моё нахождение в дисбате не связано и воинскими преступлениями. – Андрей вновь одел очки и продолжил. – Со мной вышла очень странная история. Пон