имаете, за то время, что я работал на заводе механиком, я написал книгу. - Книгу?! – воскликнул Лёха. – Так ты писатель? - Немного, - скромно улыбнулся Коротков. – В общем, это моё первое и, наверно, последнее произведение. Впрочем, кто знает, если выживу, то, может быть, напишу что-нибудь ещё. - А как называется твоя книга? – поинтересовался Алексей. - «Голос Надежды», - ответил Андрей. - Хорошее название, произнёс джив. – Но, мне она не попадалась. О чём она? - О Федерации, - пояснил санинструктор. – Я написал обо всём, что видел вокруг, рассказал о судьбах разных людей, с которыми мне посчастливилось встретиться. В общем, я написал то, что видел вокруг себя. - А видел ты далеко не радужные картинки, - заметила Соня. - Это так, - согласился Андрей и вздохнул: - Мне удалось издать свою книгу в одном местном издательстве. Правда, очень маленьким ограниченным тиражом (ровно на столько, на сколько хватило моей зарплаты). Зато экземпляры книг появились в магазинах и на книжных лотках. – Андрей улыбнулся. – Продавцы потом говорили, что моя книга хорошо раскупалась и советовали писать вторую часть. Но вскоре, ровно через месяц, меня арестовали. Мной занялся Интерпол. Мне объяснили, что моя книга пропагандирует сепаратистские антигосударственные идеи, направленные на разжигание внутри национальной розни. Мне припаяли статью за сепаратизм и приговорили к 30 годам лишения свободы. Титановые рудники вновь замаячили передо мной. Но отправить на Ксенон меня не успели. На Крокус началось вторжение Империи. Планета оказалась в блокаде. Федералам нужно было выиграть время для мобилизации войск. А потому им срочно понадобилось пушечное мясо, способное, хоть на какое-то время, задержать натиск штурмовых батальонов Империи. Простите, - Коротков смущённо опустил глаза. – Я соврал вам, что меня призвали в армию. Нет, меня не призывали. Федералы быстро сформировали из Крокусианских осуждённых штрафные батальоны. Они стали пушечным мясом, которое приняло на себя всю мощь первых атак Имперцев. В число таких вот смертников попал и я. Так как в прошлом я был врачом, мне выдали аптечку и назначили ротным санинструктором. Наш батальон должен был остановить наступление императорских войск на Апокриф-Сити. Нам выдали по одной винтовке на пятерых и сразу швырнули в бой. – Андрей запнулся. На его побледневшем лице выступили крупные капли пота. - Там была жуткая бойня, - наконец вымолвил он. – Впереди были наступающие легионы врага, которым, казалось, нет числа. Позади – заградотряды, не дающие нам отступать. Там… Там каждый выживал как мог… А я… Я ведь ни разу не держал в руках оружие… А кругом полчища врагов, кровь, взрывы, крики… Я чуть не сошёл с ума… - Коротков на мгновенье запнулся, а затем продолжил: - Меня спас один штрафник. Он вытащил меня с поля боя. Я плохо помню, как нам удалось спастись. Тогда я мало что соображал. Даже сейчас не могу вспомнить, как мы прошли через заградительные отряды… Помню лишь, что очнулся я на руках санинструкторов. Они тащили меня в полевой госпиталь. Кажется, у меня была лёгкая контузия. Ну, а потом, - Андрей задумался, припоминая события. – Потом, когда выяснилось, что я штрафник, меня хотели сдать агентам Интерпола, но начальник полевого госпиталя не позволил. У него не хватало людей, а я, к тому же, сам был врачом. В общем, - Коротков обвел взглядом Соню и Лёху. – Я остался в госпитале. Вот так вот… Недавно я получил приказ сопроводить двух пострадавших в подземный госпиталь. Этими пострадавшими оказались вы. Так вот мы с вами и встретились. – Андрей судорожно вздохнул. В этот момент микроавтобус остановился, и водитель заглушил двигатель. - Приехали к госпиталю, - пояснил Коротков. Он встал и, пригнувшись, прошёл к задним дверям автобуса. Андрей нажал на внутреннюю кнопку электронного замка, и дверцы машины распахнулись. Коротков выпрыгнул из салона, тогда к дверям автобуса подошли два санитара в белых халатах. Втроём они вытащили медкапсулу наружу. - Я должен вернуться в полевой госпиталь, - сказал Андрей Лёхе, когда тот, вслед за медкапсулой, выпрыгнул из салона автобуса. - Удачи, улыбнулся Петров и крепко подал руку санинструктору. - Спасибо, - ухмыльнулся Андрей. – Уверен, что она мне понадобится. Прощайте! Коротков вновь запрыгнул в салон микроавтобуса, и дверцы машины громко захлопнулись за его спиной. Автомобиль резко сорвался с места и быстро скрылся за поворотом улицы. Медицинская капсула, в сопровождении двух санитаров и джива, медленно поплыла к стеклянным дверям белой трёхэтажной больницы. - Зачем ты расспрашивала его? – спросил Соню Алексей. - Андрея? – Блэйд задумчиво посмотрела на джива. – Я просто хотела получше его узнать. - Хотела познакомиться с ним, - понимающе кивнул Лёха. – Он тебе понравился? - Может быть, - улыбнулась Соня. – Ты ревнуешь? - Нет… - смутился Петров. Этот неожиданный вопрос Блэйд застал его врасплох! Алексей ощутил, как от смущения краснеют его щёки. - Впрочем, - выдавил он из себя. – Да, есть немного. - Напрасно, - ответила Соня, вновь став серьёзной. – Я хотела получше узнать своего будущего солдата. - Будущего солдата? – переспросил джив. – Что это значит? - Разве ты забыл, что за спасение своих жизней, мы обязались выполнить для Коменданта одну очень важную миссию? – напомнила Соня. – Так вот, для её выполнения нам потребуются люди. Много людей. - Но мы ещё не знаем, в чём заключается эта миссия, - возразил Петров. - В любом случае нам потребуются помощники, - ответила Блэйд. – И, думаю, Федерация пожертвует солдатами, жизни которых не особенно ценятся. - Ты думаешь, что к нам попадут штрафники? – спросил её джив, когда капсула остановилась перед стеклянной дверью больницы. Один из санитаров нажал на входную панельку, и дверь медленно отъехала в сторону. - Скорее мы попадём к ним, - задумчиво прошептала Соня. Петров ничего не ответил и молча переступил невысокий порог больницы. Глава 17 Внутри больницы царил невообразимый хаос. Весь парадный холл был переполнен раненными солдатами. Бойцы лежали прямо на полу – вдоль стен, на мягких ватных матрасах, а над ними, гудящим роем, порхали врачи и медсёстры, одетые в длинные белые халаты. Мимо Лёхи то и дело проносились санитары, тащившие на грубых носилках тяжелораненых бойцов. По-видимому, медкапсул (как впрочем, и свободных мест в палатах) на всех раненных катастрофически не хватало. К Алексею и санитарам с медкапсулой подошёл пожилой врач. Его худое морщинистое лицо, с крупным носом и густыми седыми усами, выражало жуткую усталость. - Эту в стационар, - хриповатым голосом сказал он санитарам, кивком головы указав на Соню. Санитары тут же потащили медкапсулу к дверям грузового лифта, находящимся в дальнем конце холла. Петров хотел было последовать за ними, но врач удержал его за руку. - Подожди, - сказал он и уставился на джива зелёными воспалёнными глазами. – Ты Алексей Петров? - Да, - ответил Лёха. - Что у тебя? Контузия? - Да вроде нет, - растерянно ответил Петров. – А что? - Так я и думал, - пробурчал пожилой врач. – Ещё один блатной. У меня раненых девать некуда, а тут ещё подсовывают таких, как ты. Ладно, иди за мной. Есть для тебя местечко. Врач направился к широкой лестнице на второй этаж. Петров неохотно последовал за ним. - Вообще-то, я к вам не напрашивался, - сказал Лёха, когда они одолели лестничный марш. - Не напрашивался, - передразнил его врач, на ходу поправляя воротник своего белого халата. – Знаем мы таких! Вы пойдёте на всё, лишь бы откосить от передовой. Вот скажи мне, только честно, - пожилой доктор остановился и сурово посмотрел на Петрова. – Тебя совесть не мучает? Там, - врач потыкал указательным пальцем вверх, - люди гибнут сотнями. И зачастую – это молодые парни твоего возраста. Они умирают, отдавая свои жизни за таких трусов, как ты! Эти слова были сказаны с такой злобой, что джив ощутил, как внутри него закипает гнев. - Но вы же ничего не знаете! – вскричал Лёха. Сердце бешено колотилось в его груди. - Вы не знаете, по какой причине я здесь! Как вы можете меня в чём-то обвинять! Пожилой врач ничего не ответил. Он лишь холодно смерил Петрова взглядом, а потом вновь зашагал по яркоосвещённому коридору. Алексей молча пошёл за ним. «Как он смеет меня обвинять в трусости?» - гневно думал джив. – «Ведь я не дезертир, не пытаюсь скрыться от битвы. Я здесь временно. Да, это временная передышка перед предстоящем боем. Но он этого не знает и поэтому обвиняет в чём попало! Впрочем» - джив мысленно вздохнул. – «Его тоже можно понять. Вокруг столько смерти и горя, что я на его месте просто сошёл бы с ума». – Петров оглянулся по сторонам. Коридор, по которому они шли, был заставлен кушетками с раненными бойцами. Отовсюду то и дело раздавались болезненные стоны. Между раненными солдатами безостановочно сновали санитары. - Тебе сюда, - бросил через плечо врач, распахнув белую дверь палаты. – Сестра поможет тебе обустроиться. - Спасибо, - сухо поблагодарил доктора Алексей. - Не за что, - мрачно ответил пожилой врач. – Но не думай, что сможешь здесь отсидеться. Я избавлюсь от тебя при первом же удобном случае. И ни Внешняя разведка, ни мандат Ставки, ни сам Президент – тебе не помогут! Сказав это, доктор повернулся и быстро зашагал прочь. Джив тяжело вздохнул и медленно переступил порог комнаты. Палата, в которой он оказался, была небольшой. Она напоминала обычную процедурную, из которой убрали шкафы, столы и стулья, заменив эту мебель дв