умя узкими кроватями со встроенной в них системами жизнеобеспечения. Кушетки, застланные белыми простынями, располагались ко входу боком. Между ними, у стены, стояла металлическая тумбочка, на которой крепился какой-то медицинский прибор с узким монитором, светившийся непонятными зелёными значками. От этой аппаратуры к изголовьям кроватей тянулись сотни разноцветных проводков, по-видимому, подключенных к множеству сверхчувствительных сенсоров, которыми, наверняка, была нашпигована каждая койка. На дальней от входа кровати, той, что стояла у окна, лежал старый солдат. На вид ему было лет 70, а густая седая борода и худое морщинистое лицо старили его ещё больше. Рядом с ним, в проходе между койками, стояла молоденькая медсестра. Она бережно поправляла повязку, стягивающую грудь старика. Алексей деликатно подождал, когда она закончит свою процедуру. Кажется девушка почувствовала на себе Лёхин взгляд. Она обернулась и удивлённо вскинула чёрные брови, заметив стоящего в дверях джива. - Вас привёл доктор Браун? – спросила Петрова медсестра. Алексей молча кивнул. Он не знал имени пожилого врача, что привёл его сюда, но похоже, что это был тот самый доктор, о котором спрашивала девушка. - Вы Алексей Петров? – уточнила медсестра, неловким движением руки поправив выбившийся из-под белой шапочки вьющийся чёрный локон волос. - Да, - ответил джив. – Я Алексей Петров. - В таком случае это ваше место, - брюнетка кивком головы указала на пустующую кровать. – Ложитесь. Я подключу к вам систему. Алексей разулся и не раздеваясь лёг на кушетку. Девушка нажала несколько кнопок на компьютере, и экран монитора тут же сменился новыми зелёными символами. Петров ощутил лёгкую приятную вибрацию во всём теле – заработавшие сенсоры, встроенные в кушетку, начали сканировать его организм. - Вообще-то, я здоров, - произнёс Алексей и с улыбкой взглянул на девушку, поймав на себе любопытный взгляд её карих глаз. Та смущённо отвернулась, вновь уставившись на монитор системы жизнеобеспечения. - Все вы так говорите, - тихо произнесла она. – Но вам это только кажется. Я настрою аппарат так, чтобы вы смогли обходиться без моей помощи. - А я не против вашего присутствия, - ответил джив. – Вы мне не мешаете и, более того, мне приятно, что рядом со мной находится такая симпатичная девушка. - Спасибо, - скромно улыбнулась медсестра. – Но мне нужно идти. Меня ждут другие пациенты. Девушка нажала ещё несколько кнопок на аппарате, а затем быстро пошла к выходу. - Подождите! – окликнул её Лёха. – Вы не назвали своего имени. - Меня зовут Ольга, - ответила медсестра. В дверях она остановилась и, улыбнувшись, тихо добавила: - Была рада познакомится с вами, Алексей. Когда буду посвободней – обязательно приду вас проведать. До встречи. Девушка вышла в коридор и закрыла за собой дверь. Лёха блаженно улыбнулся. Медсестра была вполне в его вкусе. Невысокая, стройная, с соблазнительными формами грудей, чётко очерченных линиями узкого белого халата… Впрочем, будь рядом Соня, то за подобный безобидный флирт джив словил бы с десяток хороших затрещин! Конечно, всё это было бы шутя, но всё-таки, рука у Блэйд уж очень тяжёлая, даже, когда она бьёт играючи. - Гражданский? – хрипловатый старческий голос оторвал Лёху от размышлений. Петров повернул голову в сторону говорившего. Старик, что лежал на соседней койке, не мигающими голубыми глазами смотрел на джива. - Можешь не отвечать. И так вижу, что гражданский. – Старик отвернулся от Лёхи и уставился в потолок. – Что ты здесь делаешь? Дома не силится что ли? - Я здесь временно, - ответил Алексей. – Полежу здесь часок другой, а потом сразу на передовую. - Ну и дурак! – прохрипел дед. Его грудь, перетянутая бинтами, тяжело вздымалась. Кажется, старику было тяжело дышать. На рукаве его серой расстегнутой гимнастерки джив заметил жёлтые нашивки прапорщика. - Извините, - произнёс Алексей. – Я не понял вас. - Ты дурак, - повторил старик. – Смерти своей ищешь? Умереть хочешь? - Все мы когда-нибудь умрём, - ответил джив. – Но если я умру, защищая свою Родину, погибну во имя Мира и Добра в Галактике, то это будет хорошая смерть. - Дурак, - прохрипел дед вновь, взглянув на Петрова. – Спасай свою жизнь. Схоронись в укромном месте. Пережди войну и потом живи долго и счастливо. Послушай старика и делай так, как он говорит. - Я не могу, - твёрдо ответил Лёха. – Все мои друзья будут сражаться и я не оставлю их. К тому же я дал клятву и должен её исполнить. - Все мы когда-то кому-то давали клятвы, - произнёс старый солдат. – И посмотри, что из этого вышло. Война, кровь, смерть. Мир рушиться, люди гибнут тысячами. Нам-то старикам уже всё равно – мы своё отжили – но вы-то, молодёжь, куда прёте? Всё умереть торопитесь… - старик на секунду замолчал, собираясь с силами, а затем продолжил. – Ведь я так мыслю: убило человека и нет его более. Да только ведь это не его одного убило, а весь его род: сыновей, дочерей, внуков и правнуков не родившихся. Потому и говорю, что ты дурак, коли смерти своей ищешь. Всё вам молодым неймётся – готовы жизнь отдать во имя идеалов, придуманных для вас специально, чтобы вы, тупоголовые, безропотно шли умирать. А для чего и для кого вы сложите свои головы? Во имя чего ты готов умереть? - Во имя Добра, - ответил джив. – Разве не благородно умереть во имя этого? - Добра? – переспросил старик и хрипло рассмеялся. – Сынок, я прошёл много войн. Я видел Смерть и нет в ней никакого благородства. И ни одна идея, какая бы благородная она ни была, не стоит того, чтобы за неё умирать. – Старый прапорщик немного помолчал, а потом чуть слышно добавил: - Солдаты сражаются, не понимая, за что проливают кровь. - Они давали присягу, - произнёс Лёха. – И выполняют данную клятву. Любовь к Отечеству толкает молодых людей добровольно вступать в войска, рваться на передовую, совершать героические подвиги! Если это необходимо, то для защиты Родины они готовы отдать свою жизнь. Это их долг. - Глупец,Ты путаешь долг с любовью, - усмехнулся прапорщик. – Не делай этого. Долг – это чувство, навязанное извне. Любовь – то, что родилось у тебя внутри. Ты ещё молод. Придёт время – поймешь, о чём я толкую. – Старик слабо улыбнулся и добавил: - Есть только ОДНА клятва и только ОДИН, перед кем мы её даём, и который ждёт её выполнения. - Кто же это? – спросил старика джив. - Бог, - коротко ответил тот. - А что за клятва? - Любить и быть любимым. Алексей задумался. Так необычно было слышать эти слова из уст старого вояки! Любить и быть любимым… Странная клятва. - Никогда не слышал о такой клятве, - после минутного молчания признался джив. – Это какая-то новая религия, да? Её проповедуют на Крокусе? Старик загадочно улыбнулся и тихо произнёс: - Эта религия стара, как весь этот мир. До нас дошли её крошечные осколки, изменённые тысячами течений и сект, заполнившими Федерацию. Но, всё же, истина осталась неизменной. - Что Бог есть любовь, - угадал Лёха. Он вдруг подумал, что эта религия, о которой говорил старик, похожа на то, о чём рассказывала Сара; на то, о чём говорил Вортекс. Ведь, Пророк тоже что-то говорил о любви… - Бог есть любовь, - подтвердил старый прапорщик. – Эта религия превалировала в Галактике вплоть до 25 века. А потом, после двух тысячелетий религиозных чисток, исчезла, став полузабытым сном. - Я учил этот период в школе, на уроках истории, - понимающе кивнул Алексей. – Религиозные чистки начались после кровопролитных религиозных войн, вспыхнувших в конце 22 века и продолжавшихся почти 200 лет. А затем, если не ошибаюсь, 30 июля 2402 года Главы соединённых звёздных систем приняли указ о Великом запрете Религий. Так начались религиозные чистки по всем обитаемым мирам, положившим начало длительной эре Атеизма. Но через 2 тысячи лет первый президент, тогда ещё молодой звёздной Федерации, отменил религиозный Запрет, дав её гражданам свободу вероисповедания. Правда, не многие религиозные течения древности пережили эпоху гонений. Потому и не удивительно, что та вера, о которой вы говорите, стала полузабытым сном. – Алексей, довольный прочитанной лекцией, с улыбкой взглянул на старого вояку. – Вы можете что-нибудь рассказать о ней? Мне это интересно. - За долго до Религиозных войн, много тысячелетий назад, - произнёс старый прапорщик, - существовало множество религий, которые сейчас преданы забвению. Одна из них учила, что Бог есть любовь. - Кто был её основателем? – спросил Лёха. - Сам Бог, воплотившийся в теле человека, - ответил старик. – Он прожил смертную человеческую жизнь, познав её печали и радости. В себе он нёс божественный свет и делился им со всеми, кто в нём нуждался. Люди нарекли его Пророком и Спасителем мира. - И они же, потом, распяли его на кресте, - произнёс Алексей, припомнив рассказ Сары. – А на третий день Он воскрес из мёртвых. - Откуда тебе это известно? – удивился старый солдат. - От последователей Вортекса, - ответил джив. – Посчастливилось встретиться с одним из них. Старик надолго задумался. О чём он размышлял, Лёха не знал. - То, о чём говорят ученики Вортекса, - наконец произнёс прапорщик, - лишь разрозненные осколки былой веры. Впрочем, даже их достаточно, чтобы понять, что без Бога – нет жизни. - Вера играет большую роль в жизни человека, - заметил джив. – Многим необходимо во что-то или в кого-то верить, или чтобы кто-то верил в них. - Ты прав, - ответил старик. – Вера в Бога, в любовь, в добро и в бессмертие души – всё это придаёт человеку силы, чтобы бороться с Тьмой, находить п