сей. – Вы-то как? - Как видишь, - улыбнулся Брюхач. – Живы - здоровы. Вот только Соня куда-то запропастилась. - Её повезли в стационар, - сказал Петров. – Ей крепко досталось от агентов Интерпола. - А, ерунда, – махнул рукой Юрка. – Когда она забегала к нам в палату, на ней не было ни одной царапины. - Откуда ты это знаешь? – джив наигранно нахмурился. – Она что, раздевалась перед вами? - Переодевалась, - поправил Лёху Сатурн и заговорщицки подмигнул. - И мы вместе с ней, - подхватил мамонтинец. – Смотри, совсем новый мундир! – Брюхач подёргал рукав своей серой солдатской куртки. Только теперь Петров заметил, что друзья были одеты в серую военную униформу. На обоих были серые армейские куртки, блестевшими металлическими молниями, такого же цвета армейские брюки и чёрные кожаные берцы с кованными стальными подошвами. - А это тебе, - Юрка бросил на Лёхину куртку тяжёлый целлофановый пакет. В нём оказался комплект армейской униформы. - Вроде твой размер. Алексей сбросил с себя гражданскую одежду и переоделся в военную форму. На ноги он нацепил чёрные кожаные берцы, которые были в том же пакете и пришлись дживу как раз в пору. - Ну вот, теперь ты настоящий солдат Федерации! – улыбнулся Сатурн. – Готов к бою? - Почти, - ответил Лёха. – Вот только мне не хватает моего меча. Я ведь рыцарь – джив. Не так ли? - Это так, - в палату вошла Соня. Она была также одета в серую полевую форму, только на плечах её куртки красовались золотистые погоны с двумя крупными серебристыми восьмиконечными звёздами. Если Петров не ошибался, это были погоны полковника. - Держи! – Соня протянула дживу световой меч. – Крыс отобрал его у Интерпола и отдал мне. Он сказал, что эта штука тебе понадобится. - Спасибо, - сказал Лёха, принимая из рук Блэйд световой меч. – Я вижу на тебе погоны полковника. Тебя повысили в звании? - Долгая история, - отмахнулась Соня. – Меня назначили командором второго сектора восточного фронта. - Ух, ты! – воскликнул Юрец. – Так ты теперь большая шишка! Это дело надо срочно отметить! - Отметим, - улыбнулась Блэйд. – Только позже. Сейчас на это нет времени. Ровно через час мы должны быть на поверхности, в Штабе Командования. - Тогда в путь, - сказал мамонтинец и поднялся с кушетки. – Не будем медлить. Друзья вышли из палаты и зашагали по коридору к лестнице на 1 этаж. - Здесь так много раненых, - произнёс Лёха, проходя мимо кушеток со стонущими от боли бойцами. – Похоже, что вся эта больница забита ими под завязку. - Не только эта, - отозвалась шедшая рядом с ним Соня. – Но и многие другие в этом городе. Как впрочем, и местные крематории, безостановочно сжигающие в своих печах сотни трупов. - Чудовищные потери, - прошептал джив. - И их будет ещё больше, если мы не остановим эту войну, - мрачно констатировала Блэйд. - Но как? – воскликнул Петров. – Как мы сможем это сделать? - У Коменданта есть план, - ответила Соня. – Он обещал поделиться им со мной, когда мы доберёмся до Штаба Командования. Дойдя до лестницы, друзья спустились на 1 этаж больницы. Петрову показалось, что в её парадном холле людей, которым требовалась медицинская помощь, стало ещё больше. Сквозь стеклянные двери холла, джив заметил, что у крыльца больницы стоят три белых армейских транспортника. Вокруг них сцепилась куча санитаров, часть из которых то и дело выгружала из чрева машин медкапсулы с лежащими в них солдатами. - Новая партия бойцов с поверхности, - проследив за взглядом джива, произнесла Блэйд. – Мы должны остановить это безумие. Стеклянные двери больницы с шумом разошлись в стороны, и друзья вышли наружу. В лицо Петрову дунул порыв тёплого летнего ветра. Небо над подземным городом было чистым и синим, и на нм светило яркое жёлтое солнце. Впереди, поодаль от больничной площадки с санитарными машинами, располагался широкий тротуар, по которому куда-то спешили буднично одетые горожане. Рядом с тротуаром пролегало асфальтное шоссе с двухсторонним движением – по нему, ревя моторами, взад и вперёд, то и дело проносились длинные вереницы автомобилей. А на той стороне улицы – противоположной больнице – виднелись бесконечные ряды шикарных магазинов, блестевших в тёплых солнечных лучах своими яркими стеклянными витринами… Алексей вздохнул. Если не замечать санитарные транспортники и медкапсулы с раненными бойцами, то получалась полная идиллия. Самый обычный день мирной жизни, словно и нет никакой войны. Всё это: война, тёмный Владыка, этот странный подземный город, федеральная тюрьма, Крокус и эта история со Светочем – было похоже на какой-то дурной сон, на то самое сновидение, из которого, как ни старайся, никак не можешь проснуться. А может… может действительно всё это сон? Вот сейчас Петров откроет глаза и проснётся в своей постели, в милой его сердцу комнатке студенческого орбитального общежития. Рядом, на соседней койке мирно похрапывает волосатый Игнатий, который как всегда не выключил ночной светильник, заснув при чтении своего любимого детектива. А это значит, что скоро в их тихую комнатку опять ворвётся пожилая вахтёрша баба Нюра и станет громогласно читать лекцию об экономии электроэнергии; о том, что на вахте счётчик энергопотерь вновь зашкалил за красную отметку; что именно наша комната виновна в разрядке резервной батареи станции, на зарядку которой комендант общаги потратит кругленькую сумму из студенческого фонда; и что теперь мы обязаны возместить общежитию эти убытки, если не хотим вылететь со станции как чугунные ядра из пушки. Разбуженный Игнатий как всегда закатит истерику и наорёт благим матом и на бабу Нюру, и на коменданта, и на председателя профкома, неизвестно каким чудом оказавшегося в нашей комнате. Разразится жуткий скандал, который потом целый месяц будет вспоминать вся станция… Алексей грустно улыбнулся. Эти воспоминания навеяли на него щемящую сердце тоску. Лёхина студенческая жизнь была давно в прошлом. Впереди его ожидала война и битва за спасение всего мира. И, похоже, что хотел того Петров или нет, но назад дороги у него не было. Четверо друзей, по широким мраморным ступеням. Спустились с крыльца больницы. - Нам туда, - сказала Соня, махнув рукой на противоположную сторону улицы. – В двух кварталах от этой больницы находится местный военкомат. Там нас будет ждать транспортник. Он отвезёт нас к лифтовой магистрали. - А почему он не ждёт нас у дверей больницы? – хмуро произнёс Юрка. – Почему мы должны тащиться к нему аж за два квартала! - Вот встретишься с Крысом и предъявишь ему это, - ответила Блэйд. Она повернулась, намереваясь идти к тротуару, но не успела сделать и шагу, как звонкий женский голос окликнул её сзади. - Полковник Блэйд! Подождите! Голос показался Лёхе знакомым. Он обернулся. Это была Ольга – та самая медсестра из его палаты. Девушка быстро сбежала по мраморным ступенькам больницы и подошла к притихшей четвёрке. - Мэм, разрешите мне поговорить с вашим солдатом, - неловко обратилась она к Соне. – Наедине. Соня ничего не ответила, лишь смерила колючим взглядом девушку и джива. Краем глаза Алексей заметил как при последней фразе девушки Юрка и мамонтинец недвусмысленно переглянулись. - Пожалуйста, - вновь попросила Ольга. – Это очень важно. - Даю ровно одну минуту, - холодно произнесла Блэйд и, повернувшись, пошла к уличному тротуару. Вслед за ней затопал Брюхач, потянув за собой Сатурна. Ольга и джив остались наедине. Петрову показалось, что медсестра была чем-то встревожена. Она неловко теребила в руках какой-то бумажный газетный свёрток. - Вам просили передать это, - девушка протянула свёрток Петрову. – Возьмите. - Кто просил? – удивлённо произнёс Лёха, принимая из её рук странную посылку. - Ваш сосед, - ответила медсестра. – Прапорщик, который лежал с вами в одной палате. - Как он? – спросил джив. – С ним всё в порядке? - Он умер, - тихо произнесла Ольга. В её карих глазах появились слёзы. - Он умер на операционном столе. Его не смогли спасти. - Жаль, - прошептал Лёха. – Хороший был человек. - Перед операцией, - продолжила девушка, - он попросил свои личные вещи отдать вам, если вдруг с ним случится что-то непоправимое. – Ольга запнулась на мгновение, а потом тихо добавила. – Он словно знал, что умрёт. Алексей ничего не ответил. Он молча развернул свёрток. В нём оказалась старая потрёпанная книжка в мятой чёрной обложке и маленький серебряный медальон в виде креста, одетый на прочную армейскую цепочку. Кажется старик носил его на шее вместо военного жетона. Алексей пригляделся к медальону повнимательней. На кресте был изображён распятый человек. - Он сказал, что может быть, этот крест спасёт вашу жизнь и душу, - произнесла Ольга. – И поможет вам в том деле, которое вы задумали совершить. - Спасибо, - поблагодарил девушку Лёха. Он аккуратно засунул книжку в боковой карман куртки, а странный оберег одел себе на шею. - Ну, мне пора, - неловко промямлил джив. – Меня ждут. - Прощайте, Алексей. Я была рада знакомству с вами, - тихо произнесла Ольга. При этом она как-то странно посмотрела на джива. Петров не понял, что странного было в её взгляде. Страх? Тоска? Разочарование? А может быть и то, и другое одновременно? Почему-то от взгляда этих карих глаз у джива защемило сердце. Что-то непонятное и потому тревожное всколыхнулось в его душе. Что это было? Алексей не смог понять. Петров догнал друзей на углу улицы. - Что она дала тебе? – спросила его Соня, когда они переходили шоссе. - Личные вещи одного человека, - ответил джив. – П