очему-то перед своей смертью он завещал их мне. - И что же это? – поинтересовался Сатурн. – Неужели целый свёрток кредиток? - Нет, - произнёс Алексей, доставая из кармана книгу. – В свёртке было только это. Юрка взял книжку и на ходу пролистал её страницы. - Только книга? И всё? Алексей молча кивнул. Про медальон джив решил умолчать. - Не густо, - разочарованно сказал Сатурн, возвращая Лёхе книгу. – Я-то думал, что там будет что-то посущественнее. - Не всё в этом мире измеряется деньгами, юноша, - хрипловато произнёс идущий рядом с Юркой мамонтинец. – Книги – это свет мудрости. - Смотря какие книги, - отозвался Сатурн. – Но, честно говоря, книги на хлеб не намажешь и сытым от их прочтения не станешь. - Возможно, - ухмыльнулся Брюхач, но дальше спорить с Юркой не стал. В этот момент друзья проходили по широкой и оживлённой городской улице. Мимо них взад и вперед сновали толпы куда-то спешащих горожан. Слева от пешеходного тротуара пролегало асфальтное шоссе, по которому мчались легковые автомобили, в длинной веренице которых иногда мелькали серые бронемашины гражданской обороны. Петров взглянул вверх. По обеим сторонам улицы, поднявшись на головокружительную высоту, стояли гигантские небоскрёбы. И там, высоко-высоко над землёй, они соединялись друг с другом целой сетью мостов и переходов, тем самым образуя многочисленные ярусы новых улиц и дорог, по которым – также как и в низу – шли люди и проезжали автомобили. - Что-то кушать хочется, - тоскливо произнёс Юрка. - И желательно чего-нибудь мясного, - с энтузиазмом подхватил Брюхач. – Я так голоден, что готов съесть даже эту килирианскую гадость! – мамонтинец показал пальцем на уличный киоск быстрого питания, мимо которого сейчас проходили друзья. – У нас есть немного времени, полковник? – это уже к Соне. Блэйд остановилась и, взглянув на свои электронные часы, коротко кивнула. - Есть, - ответила она. – Честно говоря, я бы тоже не отказалась что-нибудь слопать. - Даже, если это «что-нибудь» было волосатыми яйцами брамбера? – усмехнулся Сатурн. - Даже это! – рассмеялась Соня. – Хотя с твоей стороны было бы жестоко вновь предлагать мне это блюдо. - Я знаю, - заулыбался Юрка. – До сих пор никак не могу забыть, как тебя вывернуло наизнанку. - Не меня, - поправила Блэйд. – А только мой желудок. Я потом три дня не могла встать с кровати. - О чём это вы? – не понял Лёха. - О самом незабываемом ужине в моей жизни, - ответила Блэйд. - Я знал, что тебе понравится, - хихикнул Сатурн, доставая из кармана куртки толстый кожаный бумажник. Друзья подошли к стеклянной витрине киоска. На её полках, кроме кучи разнообразных салатов и аппетитных горок разнообразной выпечки, красовались яркие таблички меню. - Что изволите? – донёсся из окошка киоска тоненький голосок с лёгким килирианским акцентом. Сквозь прозрачное стекло витрины Алексей увидел худенького зелёного гуманоида в белом поварском фартуке. На тонкой шее этого существа каким-то странным образом крепилась огромная непропорциональная голова с маленьким ртом и двумя дырками вместо носа. Большие миндалевидные глаза без зрачков тупо таращились на Петрова. - Что изволите заказать? – вновь пропищал продавец. Алексей неопределенно пожал плечами и вопросительно взглянул на своих спутников. Юрка наклонился к окошку киоска и протянул килирианцу несколько бумажных кредиток. - Шаруму с мамонтом, - заявил Сатурн. – На все. Продавец взял Юркины деньги и через мгновенье выложил на узкий внутренний прилавок целый ворох разогретых брикетов шарумы, каждый из которых был аккуратно завёрнут в розовые бумажные салфетки. Сатурн сгрёб всю эту кучу снеди и раздал друзьям. Каждому досталось по три горячих брикета. Петров распаковал первый розовый свёрток. Внутри оказалась тонкая пресная лепёшка, свёрнутая в трубочку. От неё исходил такой аппетитный аромат, что у джива заурчало в желудке. Лёха вдруг вспомнил, что уже почти целые сутки – после ухода из убежища Грина – совсем ничего не ел. Джив откусил от горячего брикета небольшой кусочек. За тонкими слоями лепёшки оказались толстые куски мяса вперемешку с мелко нарезанными огурцами, красной морковью и зеленью. Весь этот салат был обильно сдобрен острым фиолетовым соусом, от запаха которого у джива заслезились глаза. Сзади послышался удушливый кашель мамонтийца. - Слишком острый соус, - сквозь кашель произнёс Брюхач. Он доедал уже второй брикет шарумы. – Из чего только сделана эта гадость? - Не волнуйся, - отозвалась Соня. – Скоро ты перейдёшь на армейский сухой паёк. А это будет похуже килирианской шарумы. Брюхач ничего не ответил. Он молча проглотил остаток лепёшки и стал разворачивать третий брикет. Алексей усмехнулся: несмотря на своё ворчание, мамонтинец ел шаруму с нескрываемым аппетитом. Петров аккуратно развернул второй брикет. Третий же джив засунул в широкий карман брюк, решив оставить его про запас. Мало ли что их ждало впереди. Вдруг ему не понравится отвратительный вкус армейского пайка, которым их только что пугала Соня… Рядом с дживом стоял Сатурн, медленно жуя свою порцию килирианской лепёшки. Юрка с задумчивым видом оглядывался по сторонам. - О чём ты думаешь? – спросил его Лёха. - Да вот смотрю по сторонам и пытаюсь понять, что я вижу, - пробормотал Сатурн. – Никогда не видел подобно подземного города, да ещё с солнцем и голубым небом. Что это – умелая голограмма? Или местные зодчие подвесили под землёй искусственное солнце и небо? Но ведь я чувствую летний ветер, тёплые солнечные лучи. Такого не добиться от голограммы! – Юрка откусил кусок шарумы. – Странное место и странный город. Он кажется мне призраком. - Мы уже были в городе призраков. Помнишь? – Блэйд как-то загадочно посмотрела на Петрова. - Да, - кивнул джив, вспомнив призрачное селение. – Но мы смогли вернуться оттуда и вряд ли попадём туда впредь. - О чём это вы? – встрял в разговор Брюхач. – Вы были в городе призраков? - Да, - ответила Соня. – Однажды. Но этот город не призрак и не голограмма. Я думаю конструкторами всего этого были джуны. - Те самые джуны, которые могут создавать внутренние пространства в толщах планет? – недоверчиво переспросил Юрец. - А почему бы и нет? – пожала плечами Соня. – Крокус заплатил им кругленькую сумму, то и создали всё это. - Если это так, детка, - произнёс мамонтинец, - то Крокус потратил свои деньги не зря. Он хотел сказать что-то ещё, но его голос потонул в неожиданно раздавшемся громком звуке военного марша. Рядом с киоском стоял высокий фонарный столб, на котором висел широкий видеоплакат, подобно тем, на которых обычно гоняют рекламные видеоролики. Сейчас на экране демонстрировались кадры военной кинохроники: бегущие в атаку солдаты Федерации, стреляющие артиллерийские орудия, взрывающие огненным смерчем имперские танки. Из динамиков видеоплаката, под аккомпанемент военного марша, гремел стройный хор мужских голосов: Вставай, вставай Галактика! Вставай на смертный бой! С Имперской силой Тёмную, С проклятою ордой! Пусть ярость благородная, Вскипает как волна. Идёт война народная! Священная война! Кадры военной кинохроники неожиданно сменились фотографией федерального солдата, стоящего в полный рост на фоне покорёженного имперского танка. Это был голубоглазый молодой парень, примерно ровесник Лёхи. Он стоял, широко расставив ноги и, держа наперевес штурмовую винтовку, задорно улыбался. У его ног, распластавшись на перепаханной от разрывов земле, лежало с десяток мёртвых имперцев. - Федерация помнит своих героев! – перекрывая звучавший военный марш, громыхал голос невидимого комментатора. – Бессмертен подвиг рядового третьей мотострелковой роты Петра Уткина! В жестокой рукопашной схватке им было уничтожено 120 солдат и офицеров империи, ликвидировано 10 вражеских расчётов миномётных орудий. Ценой своей жизни он уничтожил важнейший центр связи врага, тем самым замедлив наступление Империи на городской генератор щита! За оказанную в бою мужество и доблесть приказом Верховного Главнокомандующего, рядовой Петр Уткин, был посмертно награждён Орденом бриллиантовой звезды и тройным званием Героя Звёздной Федерации! Фотография Петра Уткина сменилась новой. На этот раз на ней была запечатлена полевая зенитная пушка, вокруг которой сгрудились три молодые девушки. Все трое были закованы в серую армейскую броню; на головах – стальные шлемы с поднятыми пластиковыми забралами, на ногах – грубые чёрные берцы. Одна из них подавала тяжёлый артиллерийский снаряд; вторая, склонившись над компьютерной панелью пушки, что-то выбивала на её клавишах; третья – сквозь чёрный полевой бинокль – сосредоточенно смотрела в голубое небо. - Федерация помнит своих героев! – продолжал верещать голос из динамиков видеоплаката. – Мы чествуем славный зенитный расчёт шестой волонтёрской роты. Запомните эти имена: Любовь Орлова, Евгения Петличко, Ирина Земина. Три труженицы мебельной фабрики «Стикс» самоотверженно встали на защиту своей Родины, добровольцами вступив в народный волонтёрский батальон. В минувшем кровопролитном бою их зенитный расчёт сбил 56 дредноутов, 26 тяжёлых бомбардировщиков и 13 десантных кораблей врага. За проявленную в бою мужество, точность и смекалку, боевой расчёт славных зенитчиц представлен к высшей награде Федерации – Ордену бриллиантовой звезды! При последней фразе комментатора изображение на видеоплакате увеличилось, показав крупным план