коро их ожидал бой. Джив предчувствовал тяжёлые потери. Впрочем, похоже, что он переживал не за этих бравых ребят, а за самого себя. Страх перед предстоящей битвой незримо проникал в его душу, а за ним медленно, но неотвратимо, наступала парализующая растерянность и паника. Джив на мгновенье прикрыл глаза, сканируя окружающее пространство. Концентрация Тёмной Стороны Силы над равниной была предельно высока! Алексей взглянул на Конери. За всё время пути от лагеря до траншей они не обмолвились и словом. Зачем же Рэй предложил ему одиночную прогулку? Может быть, Конери ждал, что джив начнёт разговор первым? - О чём ты хотел со мной поговорить? – спросил его Лёха - А о чём ты сейчас думаешь? – вопросом на вопрос ответил Рэй. - О войне, о предстоящей битве и… - Алексей на мгновенье запнулся, раздумывая, стоит ли делиться своими сокровенными мыслями с этим типом, но всё же решился закончить фразу. – И о Соне. - Она изменилась, верно? – произнёс Конери, быстро шагая по траншее. - Да… Наверно, - ответил Петров, не совсем понимая к чему это сказал Рэй. Джив прибавил шаг, стараясь не отстать от него. - А почему ты спросил об этом? Конери промолчал. - Ты служил вместе с Соней? – снова спросил его джив. - Мы служили в одной роте, - коротко ответил Рэй. Он остановился и, как-то странно посмотрев на Лёху, добавил: - Да операции на Ксантарисе. А потом наши пути разошлись. - Ты тоже Тагг?! – Алексей широкораскрытыми глазами уставился на Конери. Так вот почему его поле показалось Петрову знакомым! Такое же поле было и у Сони. Только у неё была душа, а у Конери – пустота! - Да, - хмуро произнёс Рэй. – Я тагг – полукровка. Такой же, как и она. - А что произошло на Ксантарисе? – спросил его джив. - Разве она не рассказывала об этом? – в голосе тагга послышались металлические нотки. - Рассказывала, - смутился Лёха. – Но немного. Она не любит вспоминать прошлое. Конери ничего не ответил. Он долго молча топал вперёд. - Командование обнаружило базу, где скрывался Ворленд – лидер ксантарианских повстанцев, - неожиданно заговорил Рэй. – Роте лейтенанта Блэйд было приказано его уничтожить. Я помню, что была ночь. Мы как тени крались через джунгли. Мы все были профессионалами. Тагга не так легко застать врасплох. Но всё же той ночью мы попали в западню. Предатель в штабной разведке дал ложные координаты цели, и мы попали в западню повстанцев. В ту ночь полегла почти вся рота. В живых остались только я и Блэйд. Хотя о том, что она жива, я узнал позже. Когда в составе очередной карательной экспедиции я уничтожил Ворленда. А Соня… - глаза Рэя потемнели, - Соня была рядом с ним. Она приняла сторону повстанцев и сражалась против нас. У меня был приказ взять её живой и доставить в руки агентов Интерпола. Я выполнил приказ. Её переправили в так называемый лагерь для военнопленных, а по сути, в Исследовательскую лабораторию Интерпола. Правительственные агенты пытались понять каким образом повстанцам удалось раскодировать её биокомпьютер. - Биокомпьютер? – переспросил джив. – Что это такое? - Таггов программируют также как боевых дроидов, - пояснил Рэй. – Нас зомбируют, воздействуя на мозг трансмутером – очередной игрушкой Федерации для таких, как мы. В психику тагга вводятся суггестивные программы, обеспечивающие выполнение поставленной боевой задачи. Перед каждой новой операцией старые программы и коды стираются, заменяя их новыми. А чтобы у бойца не было сбоев ни в выполнении боевой задачи, ни в подчинении командованию – его психику кодируют защитными кодами. Тагга нельзя купить, нельзя растрогать. Ему не ведом страх. Он не чувствует боль. Тагг – это бездушная боевая машина, несущая смерть. - Но повстанцы как-то умудрились взломать защитные коды? - Да, им это удалось, - усмехнулся Конери. – Это была настоящая головоломка для Интерпола. Только представь, что было бы, если кто-то смог бы раскодировать Таггов и переманить на свою сторону. Федерация не могла такое допустить: потерять контроль над машинами смерти. - Интерпол решил головоломку? - Не знаю, - пожал плечами Рэй. – Они бились над Соней целых шесть месяцев. Всё это время она держалась молодцом. Я был на её допросах. Сейчас я понимаю, что она прошла через ад. Но тогда я впервые видел Тагга, другого, не такого, как мы. Время ,проведённое среди повстанцев, не прошло для неё даром. Блэйд сильно изменилась. – Конери посмотрел на Лёху и сквозь сжатые зубы прошипел: - Она стала похожей на одного из вас, на человека. Иногда я дежурил у её камеры – командование боялось побега – а она общалась со мной через прутья стальной решётки. Она говорила странные, непонятные мне вещи. Её голос эхом отдавался в моём мозгу. Сам того не замечая я стал прислушиваться к тому, что она говорила. – Рэй замолчал, о чём-то задумавшись - Что она говорила? – спросил его Алексей. - Она говорила о свободе. О Федерации. О чудовищных экспериментах военных, превращавших души Таггов в золу, в пепел, в абсолютное ничто! Она говорила, что мы не рабы. Мы живые существа, способные сами избирать себе судьбу. В её словах было что-то, что я никак не мог описать. – Рэй, усмехнувшись. Взглянул на Петрова. – Кажется, вы называете это верой? Алексей промолчал. - Да, она верила в то, что говорила и делала, - задумчиво произнёс Конери и продолжил: - Похоже, она знала секрет декодировки Тагга. Поставив меня дежурить у её камеры, агенты пытались проверить это. Их догадки оказались верны, но уже было слишком поздно. Блэйд сбежала. Интерпол объявил на неё охоту. Все военнопленные, в том числе и охрана лаборатории, были уничтожены. А мне… мне удалось бежать перед самой ликвидацией. Я стал изгоем. Я скитался по галактике. Представь, что среди людей появился боевой дроид со сбойной программой. Представь, что он может натворить, - Рэй мрачно вздохнул, видимо ему было тяжело продолжать этот разговор. - Новерно тогда я сошёл с ума, - продолжил Конери. – Хотя, по сути так оно и было. Это было время тяжёлой внутренней борьбы, когда в моём мозгу постепенно разрушались старые коды, а вместо них возникало нечто незнакомое мне, чуждое и непонятное. Наверно, когда-то тоже было и с Соней, но ей помогал Ворленд. А я был совершенно один. Изменяясь, мне приходилось бороться с самим собой. Эта борьба шла очень долго, и в какой-то момент я возненавидел Блэйд. Я ненавидел её за то, что она со мной сделала. Я поклялся её убить! Но мне не удалось найти её. - И я рад этому, - честно признался джив. Рэй усмехнулся, мельком взглянув на джива, и произнёс: - Много позже, я понял, что Соня дала мне Свободу. Ту самую свободу, о которой она говорила. Я получил право самому выбирать свою судьбу. Я благодарен ей за это, но… Я так и не стал человеком. - Разве? – удивился Алексей. - У меня нет самого главного – души, - ответил Рэй. – Ворленд вернул ей душу, а она мне – нет. - У неё просто не было времени, - ответил джив. – Уверен, она ещё сможет это сделать. - Едва ли это возможно, - мрачно произнёс Конери. - Почему? - Многие из вас даже не задумываются над тем, что такое душа, да и есть ли она вообще, - вновь усмехнулся Рэй. – Вы не осознаёте какую ценность носите в себе. Без души ты ничто. Люди без души превращаются в таких, как я! - Но ведь вы способны сопереживать, чувствовать сострадание, чужую боль… - Знаешь, что я чувствую? – перебил джива Рэй. – Пустоту! Пустоту, пожирающую меня изнутри. Алексей растерянно промолчал. Он не знал, что отвечать на это. Джив и Тагг прошли мимо очередного ответвления траншеи, которое заканчивалось перед стальной дверью блиндажа с бревенчатой крышей. - Это командный пункт роты, - пояснил Рэй, проследив за взглядом Петрова. – А наше место вот здесь. Конери остановился перед металлической дверью стального бункера, сферический купол которого накрывал широкий участок траншеи. Из купола, через прямоугольные бойницы торчали два длинных ствола орудийных турелей, угрожающе смотрящих в чистое голубое небо. - Располагайся там, - Рэй кивнул на открывшийся дверной проём бункера. – А я схожу на контрольный пункт, встречу молодое пополнение. Петров неохотно вошёл в бункер. Внутри помещение оказалось небольшим, сплошь увешанное широкими мониторами, на которых компьютерные сканеры графически отображали местный рельеф. Дежурный желтоватый свет неоновых лампочек, торчавших под сводчатым потолком, освещал длинные пульты управления, за которыми в металлических креслах сидели два оператора, закованных в серую армейскую броню. Один из них, услышав за спиной Лёхины шаги, оглянулся. - Алексей! – восторженно воскликнул солдат. – Рад снова вас видеть. Он приподнял пластиковое, тонированное забрало шлема, и встав с кресла, подошёл к дживу. Петров узнал этого парня. Это был Андрей Коротков, санинструктор, сопровождавший его и Соню в госпиталь. - Я тоже рад тебя видеть, - ответил Лёха, пожав Короткову руку. – Но что это? Я не вижу на твоей броне значка санинструктора. - Меня перевели в операторы турельной башни, - грустно улыбнулся Андрей. – В этом секторе не нужны санинструкторы. - Странно, - удивился Алексей. – Как это не нужны? - Этот сектор обороняют штрафные батальоны, основную массу которых составляют убийцы, мародёры и государственные преступники, - пожал плечами Коротков. – По особому распоряжению Ставки: дезертиров и раненых, не способных сражаться приказано, расстреливать на месте. Как нам объяснили агенты Интерпола, у нас только два пути – победить, или умереть. - Агенты? – переспросил джив,