обороны. Бойцам предстояло установить несколько пулеметных турелей около бункера и помочь окопаться расчетам артиллерии позади траншеи. Следуя приказу командира два отделения остались в траншее устанавливать тяжелые и неповоротливые турели, а третье – поднялось на равнину. Позади траншеи артиллеристы уже развернули три крупнокалиберные ионные пушки и теперь, вгрызаясь в выжженную землю кирками и лопатами, сооружали мощный земляной вал вокруг каждого орудия. Третье отделение, в котором оказался Леха, Юрка и мамонтинец, получив в руки аналогичный инвентарь и поделившись между артиллерийскими расчетами по три человека, немедленно принялось за дело. Все работали молча, не покладая рук, без отдыха и перерыва на обед. Лишь к вечеру, когда солнце стало садиться за горизонт, сержант – единственным занятием которого все это время было лишь крепким словцом понукать бойцов работать быстрее – скомандовал перекур. Отделение тут же побросало осточертевший шанцевый инструмент и со вздохом облегчения попадало на землю. Седой сержант раздал солдатам армейский паек, а сам ушел к оставшимся в траншее двум отделениям. Алексей сидел на земле, прислонившись спиной к стальному лафету ионной пушки, и неспеша грыз сухари армейского пайка. Рядом с ним, на земле, сидели Юрка и мамонтинец, а напротив них – прислонившись к высокому земляному валу – остальные бойцы отделения. Сухой армейский паек ели молча – усталость, от напряженного трудового дня, брала свое. Алексей бесцельно рассматривал усталые потные лица окружавших его людей – рытье земляного вала выветрило из его головы абсолютно все мысли. Сейчас Петрову вообще не хотелось ни о чем думать: ни о войне; ни о мире, над которым нависла угроза уничтожения; ни о потоках Силы; ни даже о том, что возможно это были последние минуты его жизни… Среди хрустящих сухарем солдат сидел килирианец. В своих закованных в броню руках он держал пакет с армейским пайком, и, как показалось дживу, с грустью (если конечно так можно судить по его неподвижному лицу с огромными миндалевидными глазами и маленькой щелью вместо рта) наблюдал за жующими бойцами. Алексей невольно улыбнулся. - Не нравится армейский раек? – спросил он зеленокожего гуманоида. - Мы не нуждаемся в человеческой пище, - тоненьким писклявым голосом отозвался килирианец. – Мы питаемся космическим излучением в изобилии проходящее сквозь планетарные атмосферные слои. Этого для нас достаточно. - Любопытно, - подал голос Сатурн. – Что делает килирианец в рядах вооруженных сил Федерации. - Когда-то, сто лет назад, люди и килирианцы объединились против Протосов – нашего общего врага, - уважительно произнес гуманоид. – Теперь мы решили отдать дань этому древнему союзу. И хотя мы мирная раса и не терпим насилия, наш коллективный разум готов встать на защиту Федерации – нашей любимой Родины. - Родины?! – вскричал один из бойцов. Это был здоровенный лысый бугай с переломанным и криво сросшимся носом. – Какую твою Родину, зелень ты лупоглазая?! Глядите-ка, - здоровяк обернулся к остальным бойцам. – Заполонили собой всю Галактику и теперь считают Федерацию своей Родиной! - Меня зовут Гворн, - невозмутимо представился ккилирианец. – Я родился на Кризеле – планете, которая входит в состав Звездной Федерации. Я ее полноправный гражданин и считаю своим гражданским долгом выступить на ее защиту от внешнего агрессора. - Да нет у тебя никаких прав! – прорычал бритоголовый. – Федерация принадлежит только людям! - Мы знаем, - спокойно ответил Гворн, - что человечество – одна из самых агрессивных рас в Галактике. Вся история развития вашей цивилизации – это история многочисленных кровавых войн. Мы же пытаемся мирно сосуществовать со всеми расами. Мы знаем, что места во Вселенной предостаточно. Планет, пригодных для жизни, хватит на всех. Мы не понимаем вашу ненависть к нам. - И не поймешь никогда, яйцеголовый! – огрызнулся бугай и презрительно плюнул под ноги кирилианца. Никто из окружавших их солдат не произнес ни слова, наоборот, они с нескрываемым любопытством смотрели на разыгравшийся перед ними спектакль. А бритоголовый, словно ощущая это немое одобрение со стороны солдат, дико завращал глазами, по-видимому намереваясь выкинуть очередное оскорбление. Петров, незаметным движением прикоснулся к рукояти светового меча, который, в свое время, примкнул к пластиковому поясу доспеха. - Осторожнее, джив. – услышал Леха тихий шепот мамонтийца. – Видишь, на тыльной стороне ладони этого грубияна черный крест. Это клеймо каторжников, приговоренных к пожизненным работам в титановых ксенонских рудниках. Такие же татуировки, если ты еще не заметил, есть почти у всех сидящих здесь солдат. Сомневаюсь, что эти бравые ребята одобрят, если ты снесешь башку одному из их братии. - Че, лупоглазый, заткнулся? – вновь прорычал бритоголовый. – Сказать нечего? - Хватит! – не выдержал Петров. – Это бессмысленный спор. - Смотрите-ка, - злобно ощерился остатками зубов каторжник. – Среди нас нашелся защитник лупоглазых! Лучше не встревай, парень, или мне придется оторвать башку не только твоему зеленому другу, но и тебе. - Попробуй, - холодно ответил джив. Его рука крепче сжала рукоять светового меча. Краем глаза Петров увидел как напряглись Юрка и мамонтинец, готовясь в любой момент вмешаться в потасовку, если таковой суждено начаться. - Рота! На вечернюю поверку стано-вись! – послышалась далекая команда сержанта. Солдаты поднялись на ноги, но выполнять команду не спешили. Они полукругом обступили Петрова и бритоголового каторжника, надеясь увидеть финал словесной перепалки. - Эй, вы! – позади бойцов послышались приближающиеся шаги седовласого старшего сержанта. – Че стоите как истуканы? Оглохли что ли? Не слышали команды? Сержант подошел к застывшей кучке бойцов, но никто из солдат и не думал расходиться. - А ну живо строиться! – проорал сержант, доставая из кобуры свой бластер. – Или, что, под трибунал захотели?! Бойцы неохотно зашевелились. - Я сказал бегом строиться! – вновь проорал сержант. – Живо! Живо! Солдаты стали медленно расходиться, на ходу одевая боевые шлемы. - Мы еще встретимся, - прошипел бритоголовый, бросив на Петрова и килирианца испепеляющий взгляд. – До встречи. - Спасибо за помощь, - тихо поблагодарил джива Гворн, провожая взглядом удаляющегося обидчика. – Мы не забудем этого. - Не за что, - пожал плечами Леха. – Идем скорее, а то, чувствую, что этот бравый сержант пристрелит нас на месте. Петров и кирилианец последними спрыгнули в траншею и заняли свое место в строю, рядом с Юркой и Брюхачом. Впереди, перед ротой, стоял Рэй Конери. В своих руках он держал электронную планшетку и о чем-то негромко беседовал со стоящими рядом с ним двумя офицерами. Алексей заметил на их броне серебряные лейтенантские звездочки. Кажется офицеры не торопились начинать поверку, словно они ждали кого-то еще. Как выяснилось через мгновение, предчувствия джива не обманули. В траншее появилась Соня. На ее гордо приподнятой голове красовалась серая полевая пилотка, на которой с боку блестела большая золотистая кокарда в виде восьмиконечной звезды, увенчанной лавровым венком. Также на девушке был серый мундир, с подпоясывающим талию черным кожаным ремнем; серые брюки с широкими красными лампасами и высокие – до колен – черные, начищенные до зеркального блеска, кожаные сапоги. Вид у командора был достаточно строгий – по полевым меркам – и внушительный; но в траншее она появилась не одна. Сердце Алексея забилось чаще, когда он увидел ее спутника. Рядом с Блэйд, в черном кожаном плаще, шел агент. Петров похолодел, когда он узнал в нем того самого кареглазого типа, который арестовал их после крушения транспортника. Соня и агент подошли к офицерам. - Лейтенант, - обратилась Блэйд к одному из них. – Возьмите с собой двух бойцов и освободите для меня ротный командный пункт. - Но, мэм, ваш командный пункт расположен в тылу обороны, - попытался возразить офицер. – В целях вашей безопасности я рекомендовал бы вам… - Я не нуждаюсь в ваших рекомендациях, лейтенант! – резко оборвала его Соня. – Мое место здесь. Я не могу командовать сектором, находясь в глубоком тылу. Исполняйте приказ, офицер! - Есть, мэм! – отсалютовал офицер и, повернувшись кругом, побежал в сторону ротного КП. Соня повернулась к Конери. - Командуйте, лейтенант! - Отставить, - неожиданно произнес агент, внимательно рассматривающий строй солдат. Алексей ощутил на себе тяжелый пристальный взгляд его карих глаз. Джив понял, что агент узнал его. Федерал медленно подошел к Петрову. Сердце Лехи, от волнения, забилось еще сильнее, но он попытался сохранить на лице невозмутимость, тупо уставившись в пространство перед собой. Агент, сложа за спиной руки, некоторое время сверлил его своим цепким взглядом. - Мы снова встретились, джив, - зловеще произнес Федерал. – Я рад нашей встрече. - Я тоже, сэр! – не моргнув глазом солгал Петров. - Еще бы! – криво усмехнулся Кареглазый. – Я буду наблюдать за тобой и, - агент стрельнул глазами в сторону мамонтийца и Сатурна, - за твоими друзьями. Была бы моя воля, то тут же расстрелял бы вас как потенциальных шпионов Империи. Но, к моему сожалению, у Ставки насчет вас иные планы. - Сочувствую, сэр! – невозмутимо отчеканил джив. - Нет. Это, я, ВАМ, сочувствую, - сквозь губы процедил агент, делая акцент на словах «Я» и «ВАМ». Его глаза недобро блеснули. Кареглазый