ив дыхание, замер, приготовившись слушать. Замер и Алексей, от удивления чуть не забыв закрыть рот. Для него это был настоящий сюрприз! Он и не предполагал, что Соня умеет петь и играть на гитаре! - Я спою вам одну очень старую песню, - тихо произнесла Блэйд. – 50 лет назад, в своих походах, ее часто пели ксантарианские повстанцы. Вряд ли сейчас есть хотя бы еще один человек, который помнил бы ее слова. И Соня, легонько тронув гитарные струны, начала петь. Взгляд командора, с первыми звуками гитары, стал задумчивым и печальным, словно на Блэйд нахлынули старые воспоминания, которые она так и не смогла изгладить из своей памяти. Ее голос звучал тихо и размеренно, в такт чарующему перебору мелодии. И перед слушателями вставали четкие образы той давнишней войны – на далекой, забытой богом, периферийной планете – о которой сейчас мало кто знал. Грязь под ногами, по колено в грязи. Дождь барабанит по шлему. И не ведомо мне, что ждет впереди Солдат форсирующих реку. Раздается вокруг всплеск ледяной воды, Огнем разверзаются тучи, От взрыва гранат, средь ревущей войны, Солдаты падают кучей… А ночью, укрепившись на том берегу И распластавшись кругами, Смеемся и мелим друг другу пургу, И грезим спокойными снами. Тогда наши мысли от нас далеки, Далече чем мысли о тризне. И мысли приносят нам запах земли – Далекой и милой Отчизны… Жетон свой армейский, сжимая в руке – Вот мысли туманными стали – Солдаты, склонив свои главы к земле, Заснули тревожными снами. А утром опять: получите приказ! Сержант нам прочтет его глухо. Нам надо отбить Воркутинск и Домбас, Высотку Ослиное Ухо. И снова – опять – по колено в грязи, Дождь барабанит по шлему. И не ведомо мне, что ждет впереди Солдат, форсирующих реку. Соня закончила петь. В казарме, на секунду, повисла гробовая тишина, а затем она взорвалась бурей аплодисментов. Даже угрюмые бритоголовые каторжники, стоявшие позади остальных рукоплещущих бойцов, добродушно ухмылялись, по-видимому, одобряя творчество командора. - Браво! – раздавались среди солдат восторженные крики. - Спойте еще раз, командор! Просим! - Нет, - отрезала Блэйд, возвращая гитару солдатам.- Вечерний концерт окончен. Всем спать. Отбой! Соня вышла из казармы и дежурный за дверью погасил в бункере свет, оставив лишь тусклые желтые лампочки дежурного освещения. Солдаты с тихим гомоном разбрелись по своим койкам и через несколько минут в казарме воцарилась полная тишина, лишь изредка прерываемая сонным сопением заснувших бойцов. Однако Петрову спать не хотелось. Некоторое время он спокойно лежал на кровати, тупо рассматривая пружины верхней койки. Сверху раздавалось тихое посапывание Сатурна. Кажется Юрка крепко заснул. Леха несколько раз переворачивался на кровати с боку на бок, пытаясь занять удобное положение, в надежде, что тогда ему удастся расслабиться и долгожданный умиротворяющий сон наконец-то сомкнет его веки. Однако расслабиться у него не получалось: железная, противно скрипящая пружинами, кровать казалась Алексею неудобной; грубый солдатский матрас был слишком жестким, а сопение спящего Юрки – слишком громким. Да и нервное возбуждение от пережитых событий минувшего дня не торопилось уходить, тем самым мешая разуму джива поскорее забыться крепким сном. В голове Петрова, сменяя друг друга, проносились воспоминания минувшего дня: подземный город; прифронтовой лагерь; беседа с Конери; изнуряющее рытье артиллерийского бруствера; песня Сони… Алексею вдруг до безумия захотелось вновь оказаться рядом с Блэйд. Вновь услышать ее голос; увидеть ее улыбку; обнять, прижать к себе, приласкать. Какая-то невообразимая волна тревоги, неожиданно ворвавшейся в душу джива, заставила его сесть на кровати, свесив с нее ноги. Этот неизвестный импульс шел откуда-то из далека, эхом отражаясь в сердце Петрова. Словно это необъяснимое беспокойство происходило из уже близкого, но пока еще скрытого за туманом неизвестности, будущего. Алексей мысленно сосредоточился на потоках Силы. Он ощутил, как эфир этого мира покрыла Тьма. Вся планета была поглощена бурлящими потоками Темной Стороны Силы. Петров понял, что внешние потоки Света были заблокированы Тьмой. А это значит, что джив, как в прошлый раз, на Скальде, оказался в ловушке. Любые его манипуляции со Внешними потоками Силы тонули в вязком покрове Тьмы. Рассчитывать на помощь Ордена было бесполезно. Крокус находился под блокадой имперского флота, а путь через Кольца Силы перегражал несокрушимый барьер Тьмы. Значит рассчитывать приходилось только на себя. Вот только справится ли джив собственными силами? Алексей не знал ответа. Мрачные предчувствия надвигающейся непоправимой беды (а, может, то была незримая поступь приближающегося рока) заставили сердце Петрова забиться чаще, наполнив его душу липкой паутиной страха. - Эй, ты куда собрался? – раздался над головой джива тревожный шепот Юрки. - Ты почему не спишь? – прошептал ему Леха, первое, что пришло в голову. - Ты так ворочался на своей койке, что наверно перебудил весь взвод, - зашипел Сатурн. – Куда ты намылился? - Я должен увидеть Соню. Это Срочно. Я скоро вернусь, - прошептал Алексей и, не слушая ответный шепот Юрки, быстро натянул на ноги берцы. - А если тебя засекет агент? – не унимался Юрка. - Не засекет, - улыбнулся Леха. – Я ведь рыцарь - джив. Петров подмигнул нахмурившемуся Сатурну и, крадучись, вышел из казармы. Дверь с тихим шипением закрылась за его спиной. В отсеке управления бункером, за мониторами сторожевых камер наблюдения, сидел дежурный солдат. Он оглянулся на шум закрывавшейся двери. Это был Андрей Коротков. - Ты куда? – удивленно спросил он у замершего рядом с дверью джива. - Мне нужно увидеть командора. Это срочно, - тихо произнес Алексей, легонько коснувшись своим разумом сознания Андрея. В глазах Короткова промелькнула тень понимания. - Понимаю, - кивнул Андрей. – Иди. Только будь осторожен. Не попадайся на глаза агентам. А то еще примут за имперского шпиона и расстреляют на месте. У них это быстро делается. - Я буду осторожен, - пообещал Петров и тихо вышел из бункера. Снаружи стояла оглушающая тишина, лишь изредка прерываемая тихими переговорами часовых. А над равниной – утонувшей в ночном мраке – умиротворяющим серебристым светом летней ночи, мерцали далекие звезды. В небе висела полная луна и причудливым светом играла на металлической обшивке бункеров, исполинами вросших в рыхлую черную землю. Алексей, спрятавшись в тени бункера, дождался, когда луна скрылась за проплывающим по небу темным облаком и, тогда, он бесшумно, как тень, прошмыгнул за спинами двух часовых, уткнувшихся в перископы ночного видения, метр за метром просматривавших охраняемый ими сектор. Пройдя по траншее еще немного Леха остановился около знакомого блиндажа ротного командного пункта. Его металлическая дверь была чуть приоткрыта. Джив осторожно заглянул внутрь. В полуоткрытом проеме двери, в неверном свете тусклого неонового светильника можно было различить широкий деревянный стол, с привинченными к бетонному полу ножками. Над ним, склонившись над тактическими картами, стояла Соня. - Нам нельзя здесь оставаться, лейтенант, - это был голос Рэя. – Нужно сваливать пока не поздно! - Командор, Рэй, - холодно ответила Блэйд. – Теперь я командор. Или ты забыл об этом? - Какая разница! – воскликнул Конери. По бетонному полу послышались его шаги. Кажется он остановился у стола. - Ты же сама понимаешь, что всех нас здесь ждет смерть! Нам не выстоять перед атакой и часа. - Я знаю, - ответила Соня. – Но мы должны попытаться. - Ради чего? – протянул Конери. - Ради остальных, - произнесла Блэйд. – Ради тех людей, что завтра будут сражаться с нами бок о бок; ради тех стариков, женщин и детей, которые сейчас скрываются в подземных городах, думая, что мы защитим их. Ради них мы останемся. Они надеются на нас. Понимаешь? - Я не верю своим ушам! – воскликнул Рэй. – Ты готова умереть ради людей! Ради тех, для кого ты навсегда останешься искусственным выродком, пробирочником! Ради тех, кто охотился на нас все эти годы, уничтожал как представителей нечистой расы! И за них ты отдашь свою жизнь?! - Ты не прав, - тихо возразила Блэйд. - Брось, Соня! – воскликнул Рэй. – Люди – это настоящие паразиты. Это смертельный вирус для Вселенной. Куда бы они ни ступили – за ними всегда по пятам идет хаос и смерть. Инстинкт к разрушению у них в крови! Разве мы начали эту войну? Нет. Это они – люди – самое настоящее зло. Они раковая опухоль Вселенной. Пусть сами разбираются в той каше, которую заварили. Поверь, это не наша война. Соня молчала. - Ты помнишь линию Ватергейма? – вновь заговорил Рэй. – Знаю, что помнишь. Ты не могла этого забыть. Ты помнишь, как мы штурмовали неприступные доты и скалы, как гибли сотнями под огнем пулеметных турелей, как, вскипал снег от разрывов плазменных бомб. О, да! Я вижу это по твоим глазам: ты помнишь этот горячий снег и убийственный холод! Соня, это они, люди, послали нас на эту бойню. Мы гибли, защищая их интересы, а в благодарность получили клеймо преступников и стали изгнанниками! Это они настоящее зло, Соня. Они, а не мы. Блэйд тяжело вздохнула и устало села на деревянный стул. - Знаешь, Рэй, - тихо произнесла Соня. – Я всегда помнила, что я Тагг. Ликвидатор. Убийца. Всю свою жизнь я несла только смерть. - Ты солдат. Ты была создана для этого, - холодно ответил Конери. – Мы все были созданы для того, чтобы сеять смерть