дерация. Да, да, именно вся, а не только ее периферия. – Комиссар на мгновение замолчал, а затем продолжил: - Я служил Федерации верой и правдой, безукоризненно выполняя ее приказы. Выявлял и ликвидировал семена хаоса, разлагающее наше звездное государство. Это была моя миссия. Мое предназначение. – Кериган, нахмурившись, замолчал. Видимо это были неприятные для него воспоминания. - Вы говорите так, словно теперь все это в прошлом, - осторожно произнес Алексей. - В прошлом?- задумчиво переспросил комиссар. Он неудобно усмехнулся и уклончиво сказал: - Просто я был предан Ставке. Может быть, даже слишком предан. И это ослепило меня. – Кериган вновь посмотрел на смутно видневшуюся в ночном сумраке темную равнину. – Ты, наверное, слышал о Сивильских баррикадах? – агент искоса взглянул на джива. И, не дожидаясь, когда тот ответит, продолжил: - Конечно слышал. Не мог не слышать. Тогда, пять лет назад, в Сивилье – столице моей родной планеты – вспыхнул бунт. Горожане восстали против произвола столичных чиновников, непомерно увеличивавших налоговые сборы с населения. Причиной такого увеличения налогов стал экономический кризис, охвативший в то время периферийные системы. Тогда постоянно на разных планетах проходили митинги, протесты, демонстрации безработных и резко обнищавших граждан. Но только на Плевроне – в ее столичном мегаполисе – возмущенные горожане решили пойти на открытый конфликт с властями, по-видимому рассудив, что это единственный способ быть услышанными. Тогда тысячи горожан вышли на улицы. На открытый штурм Капитолия, в котором укрылось местное правительство, митингующие не решились, но взяли его в блокаду, соорудив из чего попало баррикады. Их парламентеры, гордо неся над собой повстанческие красные флаги, вручили столичному мэру вотум недоверия, основными требованиями которого были роспуск текущего плевронского правительства и назначения, в кратчайшие сроки, новых планетарных выборов. В противном случае мятежники грозились взять Капитолий штурмом и предать укрывшихся за его стенами чиновников народному самосуду. Угрозы горожан были не беспочвенны: многие местные высокие чины из органов правопорядка, те, которым было неугодно текущее правительство, поддержали восставших, снабдив их и людьми и оружием. Так что, не выполни мэрия условий повстанцев – а выполнить их без санкции на то Федеративного центра было невозможно – штурм и кровавый самосуд был неизбежен. Впрочем, центр отреагировал быстро. Плеврона была мгновенно взята в блокаду федеральным флотом. Все информационные сигналы с планеты блокировались. Федерация опасалась, что мятеж может выплеснуться за пределы планеты, полыхнув кровавым огнем по остальным не стабильным периферийным системам. На Плеврону были десантированы войска, окружившие Сивилью глубокой карантинной зоной. Подразделения спецназа высадились на прилегающей к Капитолию площади, защищая спрятавшееся городское правительство. Мятежникам был дан ровно один час, на то, чтобы сложить оружие и разойтись по домам. Основная масса так и поступила, не решившись спорить с федеральными войсками. Именно этот момент и показывали в «Новостях» по видеофону. Ты ведь видел эти репортажи? - Тогда мне было пятнадцать лет, - пожал плечами джив. – Я учился в школе и не особо интересовался политикой. Но краем глаза видел репортажи этих событий, мелькавших время от времени в «Новостях». Помню, что показывали баррикады и стоящих на них людей, над которыми развевались красные флаги. Говорили, что горожан к этому мятежу подтолкнули сепаратисты, не довольные государственной политикой, и, что этот мятеж был самым бескровным за всю историю человечества. Митингующие добровольно сложили оружие, сами разобрали свои баррикады, выдали правительству всех зачинщиков этого мятежа – которые оказались засланными агентами Империи – и мирно разошлись по домам. Вот, собственно, и все, что я помню. - Именно так, это, и транслировали по всем центральным информационным каналам, - усмехнулся Кериган. – Но многое осталось за кадром. Например то, что командующему группировкой войск на Плевроне был отдан четкий приказ: во имя Федерации, подавить мятеж любой ценой. Приказ был понят буквально. И во имя Федерации мятеж был подавлен – в прямом смысле этого слова. Роковой для столичных горожан приказ поступил в штаб за полчаса до истечения установленного федералами срока капитуляции. Он был подписан членами Ставки. В Сивилью вошли войска. Я видел, как танки взламывали баррикады, давя под гусеницами тех, кто не успел вовремя скрыться. Я видел, как расстреливали из пулеметов горожан, в страхе бежавших по городским улицам, в тщетной надежде спастись от неминуемой гибели. А ведь среди них было много стариков, женщин и подростков – совсем еще детей, с едва проклюнувшимися усами на лице! И федералам было неважно кто они – сепаратисты с баррикад, или случайные прохожие, не вовремя высунувшиеся из своих домов. У солдат был четкий приказ: уничтожать все, что двигалось по улицам столицы. - Это чудовищно! – в ужасе прошептал Петров, шокированный услышанным рассказом. - Да, юный джив, - зловеще продолжал агент. – Там была настоящая бойня. Вся Сивилья была усеяна трупами. А потом, когда улицы были зачищены и городское население попряталось по домам, в столицу вошли карательные отряды Интерпола. Я лично командовал одним из них. Среди выживших горожан мы искали агентов Империи. Карательные отряды входили в каждый дом, в каждую квартиру, арестовывали всех, кто вызывал хоть малейшее подозрение причастности к мятежу. Федерации позарез нужны были Имперские Шпионы, а потому агенты из кожи вон лезли, чтобы добиться от арестованных чистосердечных признаний. Для этого применялся весь арсенал чудовищных допросов: угрозы, насилие, показательные казни. На все это было дано добро – оттуда, сверху. – Кериган потыкал указательным пальцем вверх. – И карательные отряды с энтузиазмом пользовались этим. Особо упрямых арестованных – зачастую целыми семьями – заживо сжигали напалмом. Пьяная солдатня, напившись дешевой водки, врывалась в квартиры охотясь за молодыми женщинами, а потом насиловали их на глазах у их же родственников… - Хватит! – не выдержав, воскликнул Алексей. Он не мог больше слушать эти леденящие душу подробности. - Этот мятеж на Плевроне был подавлен со звериной жестокостью, джив, - словно не расслышав Петрова, сказал агент. Кериган замолчал, мрачно сверля Леху своими карими глазами. Алексей долго молчал, переваривая услышанное. - Этого не может быть, - дрожащим от волнения голосом произнес Петров. Внутренне он начинал понимать беспокойство Блэйд по поводу Федерации, но все равно до конца не хотел этому верить. Он – рыцарь Ордена Дживов – давал клятву защищать Федерацию – гаранта мира и справедливости в Галактике! - Я не верю в это! Кериган ухмыльнулся. - Приказ был подписан Ставкой. В нее входят три человека: Глава Федерации – президент Георг, его правая рука – премьер-министр Виргилиус Мортус, и третий, имя которого никому не известно. Более того, этого человека никто никогда не видел, кроме президента и его помощника. Но именно этот неизвестный, много лет назад, стоял у истоков возникновения Интерпола – тайной организации, отвечающей за безопасность государства – и Ставки – его управляющего органа. Сейчас эти три человека решают судьбу Федерации, джив. Помни об этом. - Зачем вы мне все это рассказываете. – Петров недоверчиво взглянул на агента. - Чтобы понять на чьей ты стороне, рыцарь Ордена Дживов, - произнес Кериган. Его глаза зловеще блеснули. Алексей молчал. Он не понимал, зачем агент рассказывает ему все это. Неужели федерал просто хотел выговориться из-за чувства вины к своим прошлым преступлениям, из-за накопившихся обид и разочарования в правящем режиме? А может быть – что скорее всего более верно – агент проверял джива на лояльность к Федерации? - Знаешь, что меня больше всего раздражает в людях? – неожиданно спросил его Кериган. Петров отрицательно покачал головой. - Равнодушие, - ответил комиссар. – Мы, человечество, на каждом шагу кричим о своей цивилизованности, о своей духовности, но тогда почему мы так равнодушны. Сейчас Федерация погрязла в хаосе, много лет разлагающей ее изнутри. Коррупция, насилие, наркомания, вспышки мятежа. По планетам шествуют тысячи нищих бездомных людей, десятки тысяч беспризорных детей. Ежегодно миллионы наших граждан умирают от голода, от нехватки медикаментов, от болезней – от которых нет вакцин. Периферийные планеты содрогаются от гуманитарной катастрофы. Но, мы, - Кериган усмехнулся, - простые обыватели, почему-то стремимся закрыть на это глаза. Мы видим все это по информационным каналам, мы на каждом шагу сталкиваемся с этим хаосом в жизни: на улице, по пути на работу; в общественных местах, даже в своей семье – но всегда остаемся равнодушны, стараясь закрыть на это глаза и заткнуть уши. Мы боимся, джив. Безотчетный ужас перед этим хаосом прочно укоренился в наших сердцах. И потому, увидев бездомного валяющегося в грязи, у обочины дороги, мы равнодушно проходим мимо. Или когда на наших глазах, здоровенные пьяные мужики, насилуют молоденькую, кричащую от боли и унижения, девушку – мы бежим без оглядки. Мы бежим, потому что нас гонит страх. Страх того, что все это могло бы произойти со мной. Мы бежим от самих себя, джив. От са