ссара, но ей не хватило какой-то доли секунды – Кериган успел нажать на кнопку. Грохнувшие одновременно десятки мощных взрывов на мгновение оглушили Петрова, а взрывная волна, сбившая джива с ног, жестко бросила наземь. Взметнувшиеся ввысь тучи земли, песка и пепла скрыли окружающий мир, а когда земная пыль рассеялась, то взору Петрова открылась измененная искореженная равнина. От мощных подземных взрывов часть земли просела и, теперь, чудом выжившая горстка бойцов находилась на небольшом пяточке – всего-то метров в шесть в диаметре – невысокого приземистого холма, вокруг которого зияла глубокая и длинная сеть разломов, образовавшихся после подрыва подземных туннелей. Бойцы медленно поднимались на ноги. Кроме петрова, Блэйд, килирианца и Керигана в живых осталось лишь трое солдат – остальные были сметены взрывной волной и погребены под тоннами обрушившейся земли. - Что ты натворил!! – сжимая кулаки, набросилась на агента Соня. - Уничтожил туннели и телепорт Апокрифа, - спокойно ответил комиссар, стряхивая со своего плаща пыль. – А заодно дезертиров покинувших поле боя. - Они выполняли мой приказ! – вскричала Блэйд. - Это был приказ предателя, - холодно произнес Кериган. – И тебя тоже следует расстрелять как военного преступника. - Попробуй, - ответила Соня, подхватывая, валяющуюся у ее ног, винтовку. Блэйд передернула затвор, направив оружие на агента. Трое солдат, стоявших позади Керигана, выдвинулись вперед, закрыв своими телами комиссара. Солдаты взяли на прицел Соню, Леху и стоявшего поодаль Гворна. - Прекратите! – воскликнул джив, встав между застывшими солдатами и Блэйд. – Опустите оружие! Сейчас нам надо держаться вместе. Алексей взглянул на Соню и тихо произнес: - Агент прав. Мы дали клятву сражаться за Федерацию. И мы должны ее выполнить. - Я не давала такой клятвы, - раздраженно проговорила Блэйд, но, все же, опустила винтовку. - За то я, рыцарь Ордена Дживов, ее давал, - ответил Петров. – И я обязан ее выполнить: ради будущего Федерации, ради самого себя. Потому что я верю, что те жертвы, что были сегодня принесены во имя чужой алчности и ненависти, не были напрасными. Соня умоляюще посмотрела на джива. «Глупец», - читалось в ее темно-голубых глазах. – «Наивный юный идеалист. Ты погибнешь здесь. И на этот раз я не смогу тебя спасти. А без тебя не смогу жить и я». Алексей видел в ее глазах страх. Но это был страх не за свою жизнь. Соня боялась за него. Петров понял, что все это время она пыталась защитить его, спасти от неминуемой гибели – ценой собственной жизни, ценой жизни солдат вверенного ей сектора. Сейчас ни собственная жизнь, ни жизни подчиненных ей людей, не имела для нее никакого значения. Командор легко шла на подобный жестокий обмен, если видела хоть малейший шанс спасти Петрова. Вот только сам Алексей не желал больше ни таких жертв, ни такого обмена… - Рыцарь прав, командор, - послышался голос агента. – Сейчас мы должны быть все заодно. Соня промолчала, но в ее глазах исчез страх и появилась непоколебимая решимость, словно девушка окончательно приняла какое-то решение, известное ей одной. Блэйд резко повернулась и залегла на вершине холма, взяв на прицел винтовки широкий сектор обстрела. Впереди, по искореженной глубокими расщелинами равнине, наступали несметные полчища Империи. Рядом с командором занял позицию молчавший килирианец. - Мы последний оплот человечества, джив. Мы не имеем права сдаваться, - глядя на Петрова произнес агент, повторив ему его же собственные слова, сказанные прошлой ночью в траншее. Алексей согласно кивнул, молча передернув затвор винтовки. - Занять круговую оборону! – скомандовал Кериган троим солдатам. – Убьем как можно больше имперских ублюдков!За Федерацию! Армия Империи, начавшая новую сокрушительную атаку, как быстрая полноводная река, разлилась по всей равнине и, широким нескончаемым потоком, потекла дальше, в сторону города. Холм, на котором заняли круговую оборону выжившие бойцы, мгновенно оказался в середине пищащей массы пехоты и бронетехники противника. Беспрепятственно пересекая расселины двигались тысячи танков и шагоходов. Среди них бесконечной массой, с развевающимися черными штандартами шли пехотинцы. Легионеры сотнями падали в расселины, забивая их доверху своими телами, и по ним двигалась остальная нескончаемая орда. Небо над равниной потемнело от тысяч черных имперских дредноутов, летящих боевым строем в сторону Апокриф – сити. Вся эта огромная армия была похожа на единый организм, подчиняющийся единой злой воле, руководящей им и направляющей к осажденному городу. На окруженный холм с бойцами обрушился шквал огня. Но заряды из винтовки и орудийных башен бронетехники Империи не могли преодолеть невидимый, но ощутимый энергетический щит джива – сотканный из потоков его личной силы – который полусферой накрыл окруженных солдат. Алексей, как когда-то в ущелье второго кольца Силы, из последних сил удерживал защиту вокруг своих друзей, которые беглым огнем винтовок поражали имперских легионеров. Петров чувствовал что быстро слабел от попаданий в щит энергозарядов врага, но, джив, стиснув зубы продолжал подпитывать незримую защиту своими внутренними энергетическими потоками, решив держаться до конца, пока не иссякнут последние силы. Имперские легионеры дважды докатывались до вершины холма – подобно океанскому прибою, накатывающемся на одинокую скалу – и также дважды скатывались вниз, оставляя после себя множество трупов. Третья волна атаки, преодолев огненный рубеж защитников, захлестнула вершину холма, на которой началась кровавая рукопашная схватка. Кериган показывал чудеса акробатики, выписывая замысловатые движения смертельного боевого танца. В одной руке он держал бластер ,а в другой – длинный зазубренный нож, которым точными ударами беспощадно разил врагов. Соня отбросила винтовку в сторону и теперь применяла свое умение убийцы, вооружившись одним лишь штык - ножом, который с легкостью разрезал броню легионеров, крошил кости и черепа. Петров, сняв силовой щит, слабеющими руками держался за рукоять светового меча. Алексей чувствовал, что его силы на исходе, но он продолжал выписывать смертельные финты светящимся лезвием, и выпады его меча несли смерть. Не смотря не отчаянное сопротивление бойцов легионеров на холме становилось все больше. Словно обезумев от льющейся крови они лезли напролом, пытаясь задавить федералов своей численностью, готовые разорвать их даже голыми руками. Кучка бойцов сопротивлялась изо всех сил. Петров извивался как уж, уклонялся, атаковал, яростно рубя озверевших имперцев. Безумная ярость схватки дурманила разум джива, застилая его взор кровавой туманной пеленой. Сквозь этот жуткий кровавый туман, Алексей видел, как одним за другим пали три солдата Керигана; как вслед за ними падали и шипели в крови умирающие имперцы; как мелькали перед его глазами искаженные яростью лица агента и Блэйд. Петров, поглощенный безумием схватки, плохо осознавал, что кровавая бойня постепенно достигала своего апогея! Джив не сразу почувствовал роковой удар штыка – лезвие, пробив доспех, до половины вошло в его тело. Следующий улар имперского легионера был бы для него смертельным, если бы Гворн вовремя не подоспел на помощь, прикладом винтовки отшвырнув имперца прочь. Алексей ощутил резкую боль и слабость и то, как по спине, под доспехом, широким ручьем полилась кровь. Ноги Петрова подкосились и он упал на колени. Боль и нарастающая слабость постепенно ослабляли кровавое безумие, охватившее его разум. «Вы свет мира. Вы соль земли», - слова Пророка внезапно ворвавшиеся в сознание джива прозвучали предельно четко и остро. Это было так неожиданно, что у Лехи перехватило дыхание, и он застыл на месте, будто мгновенно окаменев. Перед мысленным взором Петрова вихрем пронеслось воспоминание его первой встречи с Вортексом. «Вы свет мира. Вы соль земли. Невозможно, чтобы город, расположенный на горе, был скрыт. И зажигая светильник, не ставят его под сосуд, а ставят на подставку, и он сияет всем, кто в доме. Ибо истинно, истинно говорю вам: вот вышел сеятель сеять. И когда он сеял, одни семена упали у дороги, и прилетели птицы и склевали их. А другие упали на каменистые места, где земли у них было немного, и сразу же взошли, из-за того, что земля у них была не глубока. А когда взошло солнце, их опалило; и они, из-за того, что не имели корня, засохли. А другие упали на терновник, и терновник поднялся и заглушил их. Но другие упали на хорошую землю и давали обильный плод. И потому говорю вам: когда кто-нибудь слышит Слово и не понимает, приходит лукавый и отбирает то, что посеяно в его сердце. Это посеянный у дороги. А посеянный на каменистые места – тот, кто слышит Слово, и сразу же с радостью принимает его, но, не имея в себе корня, он держится недолго, а когда наступает скорбь или гонение из-за Слова, сразу же отступает прочь. А посеянный в терновник – тот, кто слышит Слово, но суета мира заглушает его, и Слово становится бесплодным. А посеянный на хорошую почву – тот, кто слышит Слово и понимает его. Это тот, кто плодоносит и приносит…» Слова Пророка, звучавшие в голове джива, действовали на него отрезвляюще, окончательно прогоняя кровавую пелену ярости, застилающую взор. На мгновение, Алексею показалось, что время остановилось и вместе с ним остановился и замер весь окружающий мир. Джив вд