ших адептов вокруг Крокуса. В отличии от них мы знали, что Светоч находится на этой планете. Мы готовились нанести немедленный удар. Но мы ждали тебя, джив. Тогда, на Спальде, Император открыл тебе часть своих планов, явив видения взятого в блокаду Крокуса. Мы знали, что Орден Дживов, рано или поздно пошлёт тебя на эту планету. И тогда ты укажешь нам путь к «Душе Мира». Всё свершилось так как и предвидел Император Сид. Едва ты обнаружил Светоч – мы незамедлительно нанесли удар по Крокусу. А ваш многоуважаемый премьер-министр был так любезен, что отправил весь флот Федерации в другую точку Галактики, создав для нас свободный проход к центральным федеральным планетам. Благодаря этому мы опередили ваших магистров, взяв в блокаду Орланду. И не надейся, рыцарь, что блокада будет прорвана. В эти мгновения наши легионы уже штурмуют Ваш центральный Храм Силы. Очень скоро твой Орден падёт. - Есть другие, дживы. На других планетах. Они придут на помощь Ордену. – Неуверенно произнёс Лёха. - Император Сид предвидел и это, - эхом отозвался Дракс. – Прибывшие дживы попадут в западню и будут уничтожены. Забудь о своём Ордене, юноша. Его больше нет. Ты последний рыцарь Ордена Дживов. - Последний? – Алексей горько усмехнулся. Почему-то ему вспомнился агент Кериган. Тот тоже назвал его последним рыцарем Ордена Дживов. Похоже, что сказанные тогда агентом слова были пророческими… - Зачем Император спас меня? – промолвил Лёха. - Потому что ты нужен Великой Империи, - ответил Дракс. – Нам нужна твоя Сила, нам нужны твои способности. Сам Император желает взять тебя в свои ученики. С ним ты разовьёшь свой потенциал до неверо-ятной Силы и станешь могущественным адептом Тёмного Ордена. Благодаря тебе могущество Империи многократно усилится. Ты ценный кадр для нас, юноша. А твои магистры, при малейшем намёке на твой переход к Тёмной Стороне, готовы были изгнать тебя из Ордена. Даже несмотря на твой потенциал и удивительные способности. Ты знаешь, о чем я говорю, джив. Ты видел это в своих видениях. – Алексей вздрогнул. Он вспомнил видение коридора Академии Дживов и разговор двух магистров. – Твой Орден готов был предать тебя при малейшей для них опасности, - продолжал говорить Чёрный лорд и его слова эхом отдавались в ушах Петрова. – Твоя жизнь и жизни твоих друзей, для них ничего не значат. Если им будет нужно, они легко пожертвуют тобой, без сожаления бросят тебя в самое адское пекло, запудрив твою юную голову словами о великой и благородной миссии – о предназначении свыше – во имя исполнения которого ты должен отдать свою жизнь. Но в их словах обман, джив. Обман, призванный скрыть их стремление жажды Власти. - Разве Император не жаждет того же самого? – усмехнулась Блэйд. - По крайней мере, Император не скрывает этого, - резко ответил Дракс. – Подумайте над тем, что вы узнали. И определитесь на чьей вы стороне. Я верю в ваше благоразумие. В камеру их! - Чёрный лорд подал знак стоящим позади пленников адептам. Один из них нажал на панельку у входа ближайшей камеры и зелёная гудящая лазерная решётка исчезла. Сила адептов втолкнула пленников внутрь тюремной камеры и вход снова закрылся зелёными лучами лазеров. Дракс и адепты ушли, а с их уходом спала сковывающая тела пленников невидимая сила. Лёха без сил опустился на холодный пол камеры, у входа, безвольно прикоснувшись спиной к бетонной стене. Рядом с ним на корточки присела Блэйд. - Боже, Соня… Боже… - только и смог прошептать джив. В его голове до сих пор звучал рокочущий голос Дракса, говорящий о Светоче, об Ордене Дживов, о Великой Империи и Тёмной Стороне. - Мы глупцы, Соня… Какие же мы глупцы… - безвольно шептали гу-бы джива. – Император всё предусмотрел… И он и магистры управляли нами… А мы… Какие же мы глупцы… Соня молча сидела рядом и с каменным лицом смотрела куда-то вдаль, в густой сумрак тюремной камеры. Наконец она тихо произнесла: - Не стоит верить всему, что сказал нам Дракс. Мы нужны ему для чего-то. Поэтому мы ещё живы. И пока это главное. - Император стремится сорвать последнюю печать, для этого ему ну-жен Светоч, - словно не слыша девушку продолжал шептать Лёха. – Но, Соня, если последняя печать будет сорвана, то откроются Врата Бездны и Тёмный Владыка явится в мир Сущий… - Мы постараемся этого не допустить, Лёш. – Соня дотронулась до Лёхиной руки, крепко сжав его ладонь. – Мы сделаем это вместе. Но пока не ясно только одно: Император задумал массовое убийство пленников, чтобы активировать свои генераторы тёмной энергии. При чём чувствую я, что уничтожены будут не только пленные федералы, но и мирные граждане, укрывшиеся в подземных городах нулевых подпространств. Мы должны помешать Императору. Потому сейчас нам нужно сосредото-читься на этой задаче, а заодно найти Юрку и мамонтийца. - Ты права, Соня, - джив тяжело вздохнул, прогоняя из своей головы мысли о словах сказанным Чёрным лордом. – Конечно. Ты права. Петров осмотрел камеру. Его глаза, на удивление, быстро привык-шие к тюремному сумраку, различили бетонный потолок и грязные обшарпанные стены. Небольшая кучка пленников около десяти федеральных солдат, сидело прямо на холодном полу, в котором в самом дальнем и тёмном углу было просверлено небольшое круглое отверстие, из которого исходил удушливый – стандартный для отхожего места – зловонный запах. Пленные федералы, среди которых были как пожилые, так и совсем молодые люди – почти ровесники Лёхи – сидели молча, с мрачными лица-ми, поглощённые в собственные думы. В воздухе, помимо зловония, висело неподдельное чувство страха и обречённости, которое сильно давило на психику, подавляя волю сопротивлению, отнимая всякую надежду на спасение. Петров, будучи дживом, мгновенно определил, что чувства уныния и безысходности были созданы намеренно. Он чувствовал потоки Тёмной Стороны Силы, проходившие сквозь камеру, а заодно и сквозь разум и души пленников. Эта тёмная энергия силы из далёкого источника, намеренно нацеленная на тюремные боксы. - Юрка! Брюхач! Вы где? Эй, кто-нибудь видел среди пленных мамонтийца? – обратилась Блэйд к сидящим на полу федералам. Но никто из них не откликнулся в ответ и даже не взглянул на Соню. - Эй, ребята, мы же свои, - Алексей встал и подойдя ближе к пленни-кам, присел рядом с молодыми солдатами. – Помогите нам найти наших друзей. Вновь от пленников не последовало никакой реакции. Солдаты сиде-ли с неподвижными каменными лицами, и мрачными взглядами уткнув-шись в холодный бетонный пол. Лишь один из федералов – немолодой лы-сеющий мужчина в чине сержанта – устало поднял на Петрова свои тёмные, глубокозапавшие глаза. Алексей невольно содрогнулся, увидев этот тяжёлый обречённый, как приговор, взгляд. Такой взгляд бывает у смертников, смирившихся со своей судьбой. - Я видел мамонтийца, - холодно произнёс федерал. – Его и ещё одного парня увели куда-то глубже, на нижние ярусы. Забудьте их. Им уже ничем не помочь. Никому из нас уже ничем не помочь. Крокус пал. Вскоре и падёт вся Федерация. Алексей открыл было рот, чтобы ответить ему, но замолчал, ощутив на своём плече прикосновение Сониной руки. Блэйд предостерегающе слегка отрицательно качнула головой. - Проиграна только одна битва, солдат, - сказала она федералу. – Одна битва, но не вся война. Мрачные глаза сержанта уставились на Соню. - Враг, топчет мою землю, - тяжело, разделяя каждое слово, загово-рил федерал. – Мои братья и сёстры, обливаясь кровью, гибнут под огнём пулемётных турелей, сгорают заживо в огне жидкой плазмы. Наши отцы и матери, наши дети и внуки становятся безвольными рабами Империи. Наши генералы изменяют присяге, предают своих солдат. Наши вожди в Совете Федерации пользуясь вторжением, делят власть между собой. Настал наш Судный День. Скажи мне, есть ли у нас шанс победить в этой войне? - Есть, - твёрдо ответила Блэйд. – Нужно верить в победу, солдат. - Верить? – мрачно усмехнулся солдат. Он ненадолго замолчал, ви-димо о чём-то задумавшись, а затем неожиданно заговорил вновь: - Я помню свою дворовую детскую площадку, с деревянной песочни-цей, с качелями, и небольшой футбольной коробкой, в которой я с дру-гими ребятишками с окрестных домов, вечерами напролёт гонял мяч. Деревья, росшие вокруг площадки, были посажены ещё моим прадедом и прадедами тех ребят, что сейчас с азартом возились в песочнице. Спустя много лет, уже мои дети гоняли по площадке мяч и моё дерево, посажен-ное ещё в юности, приобрело огромную величественную крону, – взор солдата, по мере погружения в свои воспоминания, становился всё более туманным и рассеянным, словно сейчас он как наяву, видел чёткие картинки из своего далёкого прошлого. – Я думал, что и мои внуки будут расти на этой площадке. И каждый из них посадит рядом с ней своё дерево. Но увы, этому было не суждено сбыться, - взгляд сержанта вновь потемнел. – Городские власти продали площадку какому-то предприимчивому дельцу, решившему на этом месте соорудить платную автостоянку. Я помню эти мучительные хождения по кабинетам городских чиновников. Я помню, как мы с жильцами соседних домов, не найдя поддержки у властей, вставали живой цепью на пути бульдозеров. Я помню полицейские кордоны, дубинками наводящие порядок на стройке. Помню аресты и наши слёзы при виде гибнущей детской площадки. Именно тогда, вместе с последним упавшим деревом, рухнула моя Вера. Вера в справедливость. Вера в Федерацию. За это я поплатился пятью годами каторжны