работ в Ксенонских рудниках. Тогда я прозрел и мне открылась иная правда жизни. Она была противоположна той, которую я когда-то знал с самого детства, - голос сержанта постепенно наливался свинцом. Он продолжал говорить и его слова, как выстрелы, летели в сердце незримого врага: - Я понял, что нужно уметь изворачиваться, воровать, хитрить, лгать, убивать, насиловать! Ты говоришь, верить?! Но в этом мире нет места для Веры! И это грубая, грязная, шипящая в крови и ненависти, правда жизни!Нет. – Солдат с горечью тряхнул головой. – Мы все обречены. Гниющая изнутри, коррумпированная Федерация не победит в этой войне. Поглотит её Империя и растворит в себе без остатка. Всё идёт к этому, - федерал замолчал, вновь, бессмысленным ничего невидящим взглядом, уставившись в бетонный пол. Петров обвёл взглядом мрачные лица окруживших его солдат. Они сидели с застывшими окаменевшими лицами, словно не замечая и ничего не слыша вокруг. Неужели каждый из них думал о Федерации точно также? Алексей не мог в это поверить. Скорее всего в подавленном боевом духе солдат были виноваты потоки Тьмы, проходящие сквозь умы пленников. Петров хотел открыть рот, чтобы возразить сержанту и постараться вернуть воинам боевой настрой, но, неожиданно, один из бойцов сидящих рядом с ним, удержал джива за бронированный рукав имперского доспеха. Этот солдат был среднего возраста, лет тридцати на вид, с коротким ёжиком русых волос. Его худое, измождённое лицо, с мокрым длинным носом и потухшими серыми печальными глазами, выражало тяжкую усталость. - Не слушай его, - тихо произнёс солдат. – Его сердце переполнено болью от обид и страданий. У него своя правда жизни. Как, впрочем, и у любого из нас. Ведь, так? Петров стрельнул глазами в сторону сержанта: тот продолжал си-деть с мрачным каменным лицом, не обратив на слова ни малейшего вни-мания. - Правда всегда одна! – резко ответил джив, намеренно повысив го-лос, надеясь таким образом встряхнуть погружённых в собственные думы солдат. Однако никто из них и глазом не моргнул, продолжая смирно сидеть, тупо уставившись невидящими глазами в бетонный пол тюремной камеры. Потоки Тьмы, проходившие сквозь камеру, прочно блокировали их волю. - Когда-то я тоже так думал, - невесело усмехнулся мужчина. – Вот только не всегда так выходит. И, знаешь, я часто размышлял, кому нужна эта правда, да и есть ли она вообще? Порой мне казалось, что может и правы те, кто говорит, что для того, чтобы достойно жить в нашем мире, необходимо уметь делать все те гадости, что только что озвучил наш товарищ по несчастью. Но я так и не научился ничему подобному. Я не умею воровать, не умею хитрить и обманывать. Да и не хочу этому учиться, - сержант помолчал, а затем добавил: - Я слышал, что за все эти качества, как впрочем и за многие другие, отвечают гены – та информация, что заключена в самой структуре ДНК. Видать, - усмехнулся мужчина, - гены у меня другие. Ну не способен я на всё это. Понимаешь? Алексей утвердительно кивнул. Блэйд, сидевшая на корточках рядом с ним, молчала и внимательно наблюдала за разговорившимся солдатом. Петров заметил, что потоки Тёмной энергии, как щупальца осьминога копошились в его разуме, словно что-то выискивая в памяти федерала. - Знаешь, - продолжил говорить мужчина, - я часто считал себя неудачником. Особенно в молодости. Я не знал зачем я живу на белом свете. Дважды пытался покончить с собой, но оба раза неудачно. А когда, придя служить в армию, попадал в горячие точки Галактики, то всегда лез в самое пекло, надеясь, что очередной вражеский выстрел прервёт мою никчемную жизнь. За проявленную в бою храбрость я получал кучи наград, но они не доставляли мне радости. Сейчас я понимаю, что это была вовсе не храбрость, а дурость, безрассудство и отчаяние. Я сознательно искал смерти, но она почему-то всегда обходила меня стороной… - солдат замолчал, о чём-то задумавшись. - Постой, - настороженно произнесла до сих пор молчавшая Блэйд. – Ты ведь Виктор Чкалов – герой Федерации, командир знаменитого десантного отряда «Звезда»! Я не ошиблась? - Не ошиблась, - грустно улыбнулся солдат. – Впрочем, какой я ге-рой? Настоящие герои сейчас лежат в траншеях, перепаханными имперскими снарядами, раздавленными имперскими танками… - Чкалов вновь замолчал. Алексей во все глаза смотрел на знаменитого воина, слава которого бежала впереди него. И как это джив не узнал его сразу?! Ведь тогда, пол-года назад на Шантарке, он видел этого героя, правда мельком, во время погрузки в десантные капсулы. Тогда от Виктора излучалась настоящая Сила и уверенность в успехе операции. Такая же уверенность чувствовалась и в солдатах его отряда, всегда принимавших участие в самых опасных боевых операциях, в частенько возникающих военных конфликтах на далёких периферийных планетах. Все информационные каналы Федерации пели хвалебные дифирамбы отряду «Звезда» и, в частности, его командиру Виктору Чкалову, вос-хваляя его мужество, а также отвагу и профессиональную выучку его бойцов. А теперь этот герой здесь, в плену, осунувшийся, изменившийся до неузнаваемости, с глазами полными тоски и отчаяния, с пораженческим настроением… - Для многих вы герой, - произнёс джив. – Неужели, те героические подвиги, что вы совершили, шли лишь от чувства отчаяния и нежелания жить? Тёмные щупальца зомбирующей энергии зашевелились активнее, вы-уживая из памяти солдата отдельные слепки воспоминаний. Теперь Лёха не сомневался, что пленники находились под зомбированием Тёмных потоков, заставляющих их разум блуждать внутри собственных воспоминаний. Джив мысленно усмехнулся. Хитро придумано: не нужны ни кандалы, ни стража – достаточно невидимых цепей ментального программирования, легко контролирующихся одним единственным адептом – надзирателем. В том, что адепт один было вне всяких сомнений. Лёха ощущал его излучение, исходящее откуда-то из глубины гигантского Клонинг-центра. Впрочем, для манипуляции с Силой расстояние не имело значения. - … Поначалу так и было, - продолжал говорить солдат. – А потом… Потом я встретил Её, - в глазах Виктора, на мгновение, промелькнули искорки света. – Она была санинструктором и служила в той же бригаде, что и я. Она многому меня научила. И я наконец понял, почему смерть меня обходила стороной. - Для того, чтобы вы с ней встретились, - кивнула Блэйд. - Да. Для этого, - слабо улыбнулся Чкалов. – Но теперь её нет. Она погибла… Мы держали оборону на подступах к городскому генератору щита…Заряд имперской плазменной пушки разорвал её в клочья… - Мне жаль… - Соня сочувственно прикоснулась к мгновенно помрачневшему солдату. – Благодаря ей я понял зачем нужно жить. – Виктор тяжёлым взглядом посмотрел Соне в глаза. – Она всегда говорила об этом. Нужно просто жить. Чтобы увидеть как растут твои дети и внуки. Надо жить, даже когда этого совсем не хочется. Ведь никто кроме тебя не выполнит твою работу; никто за тебя не построит твой дом; не вырастит за тебя твоих детей и внуков. – Виктор как-то странно взглянул на Петрова и тихо добавил: - И никто за тебя не пройдёт твой путь. Алексей промолчал. Эти слова на мгновенье отвлекли джива от созерцания Тёмных потоков и пробудили в нём воспоминания о его предназначении, о пророчестве, о встрече с Пророком, о центре Силы… - Многие не хотят жить и не видят для этого смысла, - продолжил Виктор, - оправдывая это тем, что этот мир давно прогнил и полон ненависти, страданий и горя; что живут не в том государстве, о котором мечтали, что оно не оправдывает их надежд и правят им одни упыри – дармоеды, ежедневно сосущие народную кровь. Я не согласен с этим. Я не верю, что моя кровь и кровь моих товарищей, обильно пролитая на полях сражений во имя Федерации и её народа – была пролита напрасно. Мы обязаны жить,понимаешь? Просто жить. Нужно лишь найти внутри себя силу для этого. И я знаю, что этой силой является любовь. Поверь мне, юноша, её стоит поискать, и если нашёл, - Виктор взглянул на Соню, а затем вновь перевёл взгляд на Петрова, - то крепко держи, стараясь не ослабить хватку. Любовь дарит человеку надежду и указывает ему путь, даже если он находится в кромешном мраке безысходности и смерти. Чкалов замолчал. Его лицо вновь приняло ничего не выражающую каменную маску, такую же как и у остальных солдат. Лёха осторожно помахал рукой перед его невидящими глазами. От Виктора не последовало никакой реакции. Джив встал и, отойдя от группы пленников, снова занял своё место у каменной стены. Рядом с ним села Соня. - Похоже, что мы ничего от них не добьёмся, - сказал Лёха. – Их ра-зум находится под воздействием Тёмных потоков, заставляющих их блуждать внутри своего внутреннего мира. Соня промолчала. Она задумчиво посмотрела куда-то во тьмы тюремной камеры и, затем, тихо произнесла: - Мне вспомнился Ксантарес. Его концентрационные лагеря для пленных повстанцев. Они вот также сидели во мраке тюремных камер и смирно ждали своей участи. Федералы вкалывали им наркотики – химические барбитураты, подавляющие волю. Мужчины, старики, женщины, дети… - тёмно-голубые глаза Блэйд постепенно стекленели, по мере того, как она медленно погружалась в свои воспоминания. – Тогда я не задумывалась над тем, что ощущают эти люди… Тогда я вообще ни о чём и ни о ком не задумывалась… Я и мои солдаты тупо выполняли приказы, которые отдавали нам агенты Ставки. И мы с холодным безразличием уничтожали повстанцев… Тогда я многого не знала… Напр