— Хорошо, — сказал сельван. — Возьми вон тот сверток и привяжи к нему крылья.
Памела послушалась. В голове гудело, и собственные движения казались неестественными и отрывистыми. Перед глазами рябило. Но, видимо, привязала она правильно, потому что сельван не стал поправлять. Когда Пэм закончила, абориген сказал:
— Бери и неси.
— А как же тело?
— Всё сгорит.
Пэм пожала плечами — ей уже было всё равно — подхватила сверток с примотанными крыльями и пошла вслед за сельваном, боясь одного: потерять удаляющуюся рывками спину.
Они взошли на кромку котловины, и только теперь девушка пришла в себя. Она сняла маску и глубоко вдохнула горячий воздух. Здесь, на берегу, он был не таким сухим, как на станции, так что Пэм даже не закашлялась. Потом она опять надвинула маску на лицо и принялась послушно выполнять указания аборигена: как разложить, куда направить, с какой силой бросать.
— Что бросать?
— То, что ты принесла.
— Понятно.
Памела тяжело села на песок.
— Вставай. Тебе надо успеть, пока солнце не зашло. Поднимется ветер.
Пэм подчинилась, поднявшись на трясущихся ногах. Руки не слушались, и девушка с минуту сжимала и разжимала пальцы. Наконец, ей удалось совладать с мышцами. Памела откинулась назад, а потом с силой швырнула сверток в белесо-багровое солнце.
Крылья раскрылись и плавно понесли сверток к океану.
— Если долетит до воды, его душа сольется с другими.
— А если нет? — хрипло спросила Пэм.
Сельван повернулся к девушке.
— Если нет, его долги перейдут на тебя.
Солнце почти ушло за горизонт, когда синие крылья донесли сверток до воды, чиркнули по волнам и опрокинулись, утопая. Памела вздохнула и взглянула на сельвана. Тот не двигался, чего-то ожидая.
Сильный порыв ветра с моря едва не бросил девушку на песок, заставив отступить. Сельван же напротив, вытянулся, распахнул крылья, словно ловя ветер, и заклекотал мелодично и пронзительно. Переводчик промолчал.
— Что было в свертке? — спросила Памела.
— Кто знает… Каждый сельван кладет туда свое. То, в чем содержится его душа. Кырхыс был слишком стар, чтобы с ним разговаривать об этом. Пошли вниз.
Они начали спускаться, и Пэм стало казаться, что сегодня она только и делает, что идет, бесконечно и бесцельно, по сухому тонкому песку, в котором вязнут ноги. Ей казалось, что это сон, в котором точно знаешь, что никуда не придешь, но всё равно переставляешь ноги, потому что упасть еще страшнее, чем не дойти.
Сельван подвел Памелу к шатру Кырхыса, сунул ей в руку палку со смолистым концом, от которого шел удушливо-приторный запах, и сделал перечеркивающий жест. Пэм посмотрела вокруг и спросила:
— Соседей не спалим?
— Зажигай.
Памела пожала плечами, достала универсальную зажигалку и подожгла факел. Подождала, пока тот разгорится, и поднесла к стенке шатра, в котором лежало тело сельвана.
Шатер сгорел быстро. Пламя поднялось вверх по стенам, выжигая ткань, а потом опало, когда нечему стало гореть. Тогда шесты каркаса подломились и рухнули внутрь, на кучку серого пепла. А Пэм смотрела и смотрела, не в силах отвести взгляд, и не понимая, что делает здесь, зачем пришла.
Потом она отвернулась, села на песок и попыталась проанализировать то, что узнала. Да, не совсем обычное общество, хотя для низшей стадии развития, может быть, и вполне логичное. Обряды, пусть и несколько тошнотворные, но достаточно приемлемые для такого общества. Но жить среди аборигенов? Нет уж. Она не ксенобиолог и не контактёр. Узнала кое-что, так теперь это знание нужно донести до специалистов. Найти Вадима и возвращаться на станцию. Кстати, чего он ушел? С какой целью? Где он?
Словно услышав ее безмолвные вопросы, из темноты появился Вадим, отряхивая руки, хотя на них ничего не было. Памела заговорила с ним о возвращении, но Вадим отмалчивался. Минут через пять Пэм заметила, что в той стороне, откуда он пришел, началось непонятное бурление: шум, крики, клекот, суета. А потом всё это начало двигаться в их сторону. Шум усиливался, угрожал.
— Нашли, — ощерился Вадим.
— Что нашли?
— Что-что? Тело.
— Какое еще тело? Ты о чем?
— Поспорил тут с одним крылатым. А кто прав в споре? Тот, кто сильнее.
Памела задохнулась.
— Ты что, опять убил?.. Ты что творишь, гад!
— Ну-ну, тихо. Не до ругани. Тут ты права — надо возвращаться. Не будут же они ночью нас преследовать… Что встала? Желаешь познакомиться с копьями местных жителей?
Вадим направился к склону и стал быстро подниматься, не обращая внимания на Памелу. Девушка заспешила за ним, почти уверенная, что сельваны, не найдя Вадима, смогут выместить свое неудовольствие и на ней, подвернувшейся им под крыло.