– Что в них было?
– Гипотезы о более важной цели. О том, что стриги – побочный продукт. О секретной цели…
Может, они и сами хотели в это поверить. Тайны и загадки нужны всем.
Кармель поежилась. Посмотрела на Ачимвене. Улыбнулась. Кажется, ее первая искренняя улыбка. Зубы длинные, острые.
– Мы можем все выяснить.
– Вместе, – кивнул он. Стал пить кофе, скрывая возбуждение. Впрочем, он знал, что она все видит.
– Мы можем стать сыщиками.
– Как судья Ди, – ввернул он.
– Кто?
– Один сыщик.
– Книжный сыщик, – отмахнулась она.
– Тогда как Билл Глиммунг, – не сдавался он. Ее лицо озарилось. На секунду она стала такой молодой:
– Обожаю Глиммунга!
Даже Ачимвене видел фильмы о Глиммунге. Их снимают в 2D, 3D, полной загрузке, арома-варианте и версии для тач-гобелена. Жанр «марсианский жесткач», студия «Фобос» выдала сотни таких фильмов за десятилетия, а то и века, лучше всех героя играет Элвис Мандела.
– Тогда как Билл Глиммунг, – торжественно подтвердила она, и он засмеялся. Согласился:
– Как Глиммунг.
Так любовники стали соучастниками и сыщиками.
– Там был кто-то еще, – сказала Кармель. Ачимвене спросил:
– Что?
Они шагали рядом по тротуарам Центральной. Кармель сказала:
– Когда я влетела. Залетела. – Она раздраженно потрясла головой, один дред зазмеился у рта, она сдула его прочь. – Когда я прилетела на Землю.
Эти несколько слов пробудили в Ачимвене безымянную тоску. О стольком догадываться, столько всего осознавать – и никогда не покидать родной город. Кармель продолжила:
– Перед тем как лететь, я купила себе новую личину в Тунъюне. Лучшую из возможных. У брюхонога…
Она посмотрела на него: понял или нет? Ачимвене понял. Брюхоног – тот, кого упрятали, вплавили в постоянный кокон-экзоскелет. Частично человек, частично цифровой за счет расширения. Что-то похожее проделывали с евнухами на древней Земле. Ачимвене сказал:
– Ясно. И?
– Личина сработала. Когда я проходила таможню Центральной, меня пропустили, без проблем. И… цифровые не просекли мою… природу. Фальшивая личина их устроила.
– И что?
Кармель вздохнула, выбившийся дред защекотал шею Ачимвене, по телу заструился поток тепла.
– Такое вообще возможно? – Она остановилась, а когда Ачимвене остановился тоже, стала расхаживать туда-сюда. Летучий фонарик подплыл к ним, принялся раскачиваться, будто почуяв напряжение, потом полетел дальше, оставив их в тени.
– На Земле нет других стриг, – заявила Кармель.
– Почему мы в этом так уверены?
– Это факт. Об этом знают все.
Ачимвене поморщился.
– Но ты-то здесь, – парировал он.
Кармель помахала пальцем, ткнула им в лицо Ачимвене.
– Как такое вообще возможно? – заорала она, испугав его не на шутку. – Я думала, все сработало, потому что хотела так думать. Но, уж конечно, они в курсе! Я не человек, Ачи! Мое тело кишит нодальными волокнами, эксабайтами инфы, враждебными протоколами! Ты хочешь сказать мне, что они не в курсе?
Ачимвене покачал головой. Протянул руку, но Кармель отпрянула.
– Что ты такое говоришь? – сказал он.
– Они меня пропустили. – Констатация.
– Почему? Зачем им это понадобилось?
– Я не знаю.
Ачимвене закусил губу. Внутри него совершался интуитивный скачок, нейроны спевались с нейронами.
– Ты думаешь, это из-за тех детей.
Кармель замерла. Ачимвене любовался ее бледным, изящным лицом.
– Да, – сказала она.
– Почему?
– Я не знаю.
– Тогда тебе надо спросить цифрового, – предложил он. – Надо спросить Иного.
Она пронзила его взглядом.
– С чего бы им со мной разговаривать?
Ачимвене не знал, что ответить.
– Будем продолжать, как договорились, – он чуть заикался. – Найдем ответы. Кармель, рано или поздно мы все поймем.
– Как?
Он притянул ее к себе. Она не сопротивлялась. В сознании Ачимвене всплыли слова из древней книги, а с ними и вся сцена.
– Мы доберемся до самой сути, – сказал он.
Вот так в жаркий душный день Ачимвене и стрига Кармель покинули Центральную; они шли пешком и вскоре пересекли невидимый барьер, отделяющий старый район от собственно Тель-Авива. Ачимвене шагал медленно; с его губ свисала электронная сигарета – еще одна винтажная привязанность; федора дарила тень глазам, поля шляпы пропитывал пот. Рядом – крутая Кармель в голубом платье. Они вышли на улицу Алленби и двинулись в сторону рынка Кармель…
– Точно как мое имя, – изумилась Кармель.
– Это древнее имя, – сказал Ачимвене. Мыслями он был далеко.
– Куда мы идем?