– Исмаил, иди поиграй, – велел Ибрагим. Мальчик дернулся и убежал, Кранки – за ним.
– Пожалуйста, – Ибрагим понизил голос.
– Они знают? – спросил Элиезер.
– Что они разные? Да.
– Они знают, что они такое?
– Я нашел его среди мусора. Младенца. Вырастил как собственного сына. Элиезер, пожалуйста. Пусть у него будет нормальное детство.
– Ты говорил с Оракулом?
Ибрагим отмахнулся. Элиезер продолжил:
– Я желаю построить нового бога.
– И что тебе мешает?
Элиезер отхлебнул арака. Плавящийся лед сделал его молочно-белым.
– Я заинтригован жизнями смертных.
– Боги – такие же смертные, как люди.
– Правда. Правда.
Теперь настал черед Ибрагима улыбаться.
– Ты хочешь вмешаться, – сказал он.
Элиезер пожал плечами.
– Ты всегда вмешивался, – настаивал Ибрагим.
– Как и ты.
– Я живу среди них. А не вдали от них.
– Семантика, Ибрагим. Лехаим. – Он поднял стакан.
– Нет, Элиезер. Пусть все течет, как течет.
– Ибрагим, раньше ты такой философии не придерживался.
– И тем не менее.
– Я не ищу перемен. Перемены ищут меня.
Ибрагим вздохнул.
– Тогда за перемены, – сказал он и тоже поднял стакан. Они выпили.
Стаканы, поставленные на столик, оставили на дереве темные разводы.
– Мотл, что это?
Переплетенные, Мотл и Исобель лежали на кровати. Исобель вела рукой по его боку, чувствуя гладкий, теплый металл.
– Что? – спросил он. Довольный. Сонный. С тех пор как Мотл встретил Исобель, человеческое в нем делалось все сильнее. Порой всплывали даже воспоминания о времени, когда он был человеком, живым. Нежеланные воспоминания из тех, что однажды втянули его в веру.
– Это. – Она присела. – Наркотики?
– Исобель…
Отыскать священника не всегда легко, но в конце концов Мотл его выследил.
– Это не для меня, – выпалил он.
– Ты обещал, что завяжешь.
– Я завязал!
– А это что такое? – Она помахала пакетиком.
– Мне надо было, – стал оправдываться он. – Я в долгу у…
– Ох, Мотл.
– Исобель, подожди.
– Убирайся, – сказала она. Он не пошевелился. – Я сказала: убирайся!
– Это не для меня!
– Мне плевать.
Она толкнула его. Маленькие руки против металлической кожи. Он убил больше людей, чем было кошек на Центральной. Он взял пакетик с наркотой и ушел, а она осталась плакать.
– Что ты творишь? – спросила Мириам.
– Что? – не понял Борис. Мириам стояла перед ним, уперев руки в боки.
– Ты купил веру?
– Я… ты о чем?
– Приходил Мотл. Оставил тебе кое-что. До него приходила Исобель, плакала. – Мириам покачала головой. – Ну и денек! Утром был этот боготворец. Элиезер. Спрашивал о тебе и Кармель. Ты ничего не хочешь мне рассказать, а?
– Мириам, я…
– Я знаю, она прилетела сюда из-за тебя. Борис, она мне нравится. Ты это знаешь. Она сильная. Она обязана быть сильной, чтобы справиться с болезнью. Но почему ты мне не сказал?
Он взглянул на нее. Потряс головой. Марсианский ауг еле заметно пульсировал на его шее.
– Не знаю.
– Я должна знать, что могу тебе доверять.
Он не выдержал и отвел глаза. Разочарование. Даже когда он улетал в космос, много лет назад, она смотрела на него иначе.
– Я просто пытаюсь помочь, – фраза вышла жалкой.
– Вот. – Она протянула пакетик, внутри – белый порошок. – В следующий раз просто скажи мне, ладно?
– Я люблю тебя, – сказал он.
Раньше он такого не говорил.
Теперь слова прозвучали.
Ее губы дернулись.
– Борис Ахарон Чонг, – сказала она. – Иногда я не знаю, зачем с тобой связалась.
Боготворец пришел на холм в Яффе навестить Ибрагима. Вечерело, небеса пылали багрянцем, лучи умирающего светила неровным слоем ложились на небосвод над морской гладью. Боготворец пришел во Дворец Ненужного Хлама и одобрительно огляделся. Обширную свалку освещали голые электрические лампочки.
– Бери что нужно, – сказал Ибрагим, и Элиезер кивнул:
– Я всегда так делаю.
Он не мог последовать за ней в виртуалье. Сейчас это радовало. Исобель залезла в кокон, застегнула ремни, притянула крышку. Уровень Три, Центральная станция. Работа. Машины шипели, кабели сцеплялись с ее портами, стыковались с телом мягкими поцелуями.
И она оказалась совсем в другом месте.
Исобель Чоу, капитан «Девятихвостой кошки», корабля ловкого и черного. Команда уже на борту: все ждут ее приказов.
– Курс на… – Она запнулась, но лишь на миг. – Курс на порт Орлов, квадрант Дельта. – Ее чувства ожили и проникли в каждый атом корабля. Она и корабль – едины. Вселенная Гильдий Ашкелона расширялась внутри нее, необъятная и неизученная, как реал.