И тут меня осенило.
— А ну, обратно в сорок шестой, — скомандовал я.
— Зачем? — удивился Васян. — Там же пусто.
— Там стена, — усмехнулся я. — А стена, братцы, иногда податливее двери бывает.
Мы снова нырнули в пряный мрак сорок шестого склада.
— Ну-ка, Шмыга, принеси немного соломы из телеги, — приказал я. — И жги ее помаленьку — нам свет нужен.
Пока малец бегал туда-сюда, я подошел вплотную к кирпичной перегородке. Провел пальцем по шву. Раствор осыпался под ногтем белой, едкой пылью.
— Так я и думал, — удовлетворенно кивнул я. — Известка. Старая, добрая известь. Это вам не цемент, который в камень схватывается.
Кокоревские склады строили давно. Кирпич тут был отличный, а вот известковый раствор, и без того не сильно прочный, от сырости и времени уже стал рыхлым. Халтурщики!
— Чего стоим? — Я обернулся к парням. — Доставайте ножи и фомку.
— Сень, ты чего удумал? — Кот потрогал кладку. — Стену ковырять?
— Именно. Это всего лишь перегородка. Если раствор выкрошить, кирпичи сами пойдут. Будем грызть проход. Тихо и аккуратно. Мануфактура прямо за этими камнями.
Кот и Упырь переглянулись. В неверном свете горящей соломы я увидел на их лицах откровенное недоумение.
— Сень, ты белены объелся? — Кот потрогал шершавый кирпич ладонью. — Это ж стена! Камень! Мы тут до Второго пришествия ковырять будем.
— Не зуди. Глаза боятся, а руки делают. — Я достал свой стилет, и с нажимом провел острием по вертикальному шву. Раздался противный скрежет, но на пол посыпалась крошка. — Смотри сюда. Раствор рыхлый. Выберем его вокруг одного кирпича, вынем его — а дальше как по маслу пойдет.
Поначалу дело шло туго. Стилет соскальзывал, скрежетал по обожженной глине, заставляя парней испуганно вздрагивать и коситься на дверь — не услышал бы кто снаружи. Я методично, сантиметр за сантиметром, углублялся в шов, вычищая канавку по периметру одного кирпича. Пот катился по лицу, едкая известковая пыль лезла в нос, першило в горле.
— Ну же… — прошипел я, чувствуя, как лезвие уходит глубже.
Когда один кирпич был весь по периметру обдолблен на всю глубину, я взял фомку, вставил плоский конец в расчищенную щель и налег.
Кирпич, лишенный сцепки, глухо охнул, отрываясь от кладки.
— Тяни! — шепнул я, подцепляя край.
Васян ухватил торчащий край своими ручищами и с натугой вытянул красный брусок из гнезда.
— Есть первый! — выдохнул Упырь с восхищением. — Ну ты, Сень, голова…
— Теперь легче пойдет. — Я вытер лоб рукавом. — У соседей опоры нет. Цепляйте их сбоку фомкой и расшатывайте.
Дело и впрямь пошло веселее. Стена оказалась нетолстой — всего в один кирпич, типичная внутренняя перегородка, сложенная вкривь и вкось. Парни, поняв принцип, работали споро. Кот поддевал, Васян вытягивал, Шмыга складывал кирпичи в аккуратную стопку, чтобы не гремели.
Минут через десять в стене зияла темная неровная дыра, в которую, если сгруппироваться, вполне можно пролезть.
— Готово. — Я первым нырнул в пролом, ободрав плечо о шершавый край.
Встал в полный рост, вновь чиркнул спичкой. Свет выхватил из мрака то, ради чего мы рисковали шкурами.
Склад был забит под завязку. Вдоль стен, уходя вглубь, громоздились тяжелые, массивные тюки, обшитые грубой мешковиной и стянутые лентами.
— Мануфактура… — благоговейно прошептал Кот, пролезая следом.
Васян подошел к ближайшей кипе, ухватился за край, напружинился, пытаясь оторвать ее от пола. Лицо его налилось кровью, шея вздулась буграми, но тюк лишь лениво качнулся.
— Сень, тут пудов восемь в каждой, не меньше, — пробасил он, отпуская мешковину. — Неподъемные они. Мы такую дуру в дыру не пропихнем, да и надорвемся, пока до телеги дотащим.
— И не надо тащить целиком. — Я стилетом с хрустом полоснул по боку тюка, вспарывая ткань. — Распаковывай!
Мешковина разошлась, и в свете фонаря тускло, благородно заблестело темно-синее сукно. Внутри тюка, плотно прижатые друг к другу, лежали рулоны. Штук по пять-шесть в каждом.
— Будем подавать по одному, — скомандовал я. — Васян, Кот, потрошите кипы и передавайте мне в сорок шестой. А я уже — Шмыге на телегу. Работаем!
Работа закипела. Тяжелые, плотные рулоны сукна переходили из рук в руки.
— Принимай! — сипел Кот, пропихивая очередной рулон в пролом.
Я подхватывал колбасу, тащил к выходу из сорок шестого и передавал Шмыге, который уже ждал у телеги.
— Клади на дно! Плотно! — шипел я.
Шмыга укладывал сукно ровными рядами. Когда дно телеги скрылось под слоем дорогой ткани, я прикинул вес. Мерин у нас крепкий, но не ломовой.