Он ласково погладил рулон.
— Должок теперь за мной. Если чего надо или совет нужен — обращайся.
— Совет прямо сейчас нужен, — я присел на край телеги. — Слушай, Митрич. Ткань есть, а шить нечем. Нитки нужны. Много и дешево. В лавке покупать разоримся, да и внимание привлечем. Не знаешь, где достать можно? Или стырить где по-тихому?
Митрич хитро прищурился, достал кисет и начал сворачивать козью ножку.
— Стырить, говоришь… Эх, молодежь. Зачем тырить? Вон она, Невская мануфактура барона Штиглица, через реку на Выборгской стоит. Дымит, родимая. Там нитки — лучшие в империи. Медведь, Якорь крепкие, черта лысого свяжут, не порвутся.
— На фабрику лезть? — усомнился Васян. — Там же охрана, городовые.
— Тю! — Митрич выпустил клуб едкого дыма. — На кой-тебе лезть? У работниц бери. Они сами выносят.
— Как выносят? — удивился я. — Там же шмонают, поди.
— Шмонают, да не там ищут, — усмехнулся старик. — Бабы — народ ушлый. Идет такая краля со смены, вроде худая, а талия как у купчихи после блинов. Она, милок, нитку прямо на тело мотает. Снимет рубаху, обмотается коконом от подмышек до бедер и пошла.
— И много так вынесешь?
— Почитай, полфунта за раз. А дома разматываются. Потому у них нитки не на катушках деревянных, а в клубках рыхлых продаются, — Митрич хохотнул и тут же закашлялся. — С душком, так сказать.
— И где искать этих нитяных барышень?
— Вестимо где. В Песках они живут, да на Охте. В Песках, на Рождественских улицах, почти в каждом подвале. Сидят вечерами, кашляют хлопковой пылью да клубки мотают.
Я задумался. Вариант идеальный. Дешево, сердито, и нитки качественные, фабричные. Но самому идти некогда — скоро к Зембицкому.
— Шмыга! — крикнул я.
Мелкий тут же вынырнул из-за спины Васяна.
— Тут я, Сень!
— Слушай боевую задачу. Держи, — я сунул ему в руку мелочи, а после отрезал несколько полос ткани. — Это тебе образцы и деньги. Дуй в Пески. Ищи там этих нитяных баб, что с фабрики идут. Спросишь, кто нитками по-левой торгует.
— Понял. А какие брать?
— Бери крепкие. Медведя спрашивай или Якорь, раз посоветовали. И в цвет, — я ткнул пальцем в лоскуты. — Синие, серые, черные. Ну и белых еще возьми — для белья. Торгуйся до посинения. Скажи, сиротам на рубахи, может, скинут.
— Сделаю! — Шмыга, гордый оказанным доверием, спрятал деньги и лоскуты за пазуху.
— Смотри, не профукай. Головой отвечаешь. А теперь ты, Васян, — я повернулся к своему здоровяку. — Запрягай мерина обратно. Отвезешь Митрича с его долей, куда скажет. Негоже ему пять рулонов на горбу тащить через весь город.
— Добро, — кивнул Васян.
Митрич расплылся улыбке, явно довольный таким сервисом.
— Ну, удружил. С ветерком прокачусь! А нитки в Песках бери смело. Если клубок рыхлый и пылью пахнет значит, наш товар, с тела. Самый надежный.
— И Митрич, про грека не забудь. Мы разговаривали!
Через десять минут телега, в которой теперь вальяжно восседал Митрич, придерживая свои драгоценные рулоны, выехала со двора. Шмыга убежал в сторону Песков. Сарай опустел. Остались только я, Упырь да Кот со Спицей. Мы даже проводили телегу до ворот.
Едва телега с Митричем скрылась за воротами, во дворе нарисовалась сутулая, слегка нелепая фигура воспитателя.
Я перехватил его на полпути к кухне.
— Владимир Феофилактович! Разговор есть, безотлагательный.
— Арсений… — он тяжело вздохнул, поправляя пенсне. — Если ты насчет дров, то Ипатьич мне уже доложил, что вы привезли какой-то… хм… груз. Я надеюсь, это не краденое? Мне не нужны визиты полиции.
— Это благотворительная помощь, — отрезал я, беря его под локоть и увлекая в сторону его кабинета. — Пойдемте, здесь не место.
В углу, за маленьким столиком, корпел над бумагами Костя, старательно выводя буквы под тусклым светом окна.
— Костя, отложи, — скомандовал я с порога. — Бери чистый лист. Будешь секретарем.
Владимир Феофилактович опустился в свое кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом.
— Арсений, голубчик, к чему этот тон? Можешь объяснить в чем дело? Все и так устали от неизвестности.
— Вот именно! — я уперся кулаками в столешницу, нависая над ним. — Муки нет, денег нет. А почему? Потому что вы, простите за прямоту, просите как нищие на паперти: Подайте Христа ради на прокорм сироток. А надо не просить. Надо предлагать господам благотворителям проект!
— Прожект? — директор удивленно моргнул.
— Самообеспечения! — я начал расхаживать по кабинету. — Смотрите. Помните как приказчику этого, как его, Мальцева, понравилась швейная мастерская? Это потому что он почуял здесь деловой подход. Давайте его продолжим, расширим и углубим! Девочки уже шьют. Если купить еще пару зингеров и посадить остальных — у нас будет тут натуральная швейная мануфактура. И себя обошьем, и заказы брать будем!