«Нужна вторая цель, — решил я, плотнее запахивая воротник. — Страховка. Место, где стволы, да и патроны к ним, есть гарантированно».
С этими мыслями я вышел за ворота и быстрым шагом направился в сторону центра.
Большая Морская улица встретила меня сиянием газовых фонарей и стуком копыт дорогих рысаков. Здесь пахло не Фонтанкой и щами, а духами, дорогим табаком и деньгами. Витрины сияли электрическим светом, маня прохожих роскошью.
Я замедлил шаг у дома, над входом в который красовалась солидная, с золотым тиснением вывеска: «Оружейный магазинъ Н. А. Фокина».
Вот оно. Храм Марса для состоятельных господ.
Потянул тяжелую дубовую дверь. Колокольчик над входом звякнул мелодично и дорого — не чета дребезжанию в мелочных лавках.
Внутри было тепло и пахло особым, мужским уютом: оружейным маслом, полированным орехом и сгоревшей смолой. В глубине торгового зала, в огромном, облицованном изразцами камине, весело потрескивали дрова, отбрасывая блики на лакированный паркет.
Но главное украшение было на стенах. Весь магазин напоминал охотничий домик какого-нибудь великого князя. Стены были плотно увешаны трофеями. Огромная голова медведя с оскаленной пастью смотрела на посетителей стеклянными глазами из угла. Рядом, выставив желтые клыки, скалилась морда кабана-секача. Ветвистые рога оленей служили вешалками для охотничьих сумок и патронташей.
А под ними, в застекленных шкафах красного дерева, тускло мерцала сталь.
Ружья. Двустволки «Зауэр», штуцеры «Голланд-Голланд,» тяжелые берданки. И, конечно, револьверы. Целая полка короткоствола: «Смит-Вессоны» разных калибров, кольты, «Бульдоги» и те самые наганы, о которых я мечтал. Рядом громоздились пирамиды картонных коробок с патронами.
Бери — не хочу.
За прилавком стоял приказчик — пожилой, благообразный, с бакенбардами а-ля Александр Второй. Он чистил бархоткой приклад ружья и на меня, одетого хоть и прилично, но небогато, глянул с легким снисхождением.
— Что-то ищете, молодой человек?
— Присматриваю подарок батюшке, — соврал я, изображая почтительного сына. — Он у меня охотник страстный. К именинам думаю штуцер справить.
— Похвально, — кивнул приказчик, теряя ко мне интерес. — Смотрите. Цены на ярлыках.
Я начал медленно обходить зал, делая вид, что разглядываю гравировку на стволах. На самом деле мои глаза сканировали периметр.
Приблизился к окну, делая вид, что рассматриваю витрину изнутри. Взгляд скользнул по раме. Так и есть. В верхнем углу, почти незаметные на фоне темного дерева, к раме подходили два тонких провода в гуттаперчевой изоляции. Они тянулись к небольшому медному контакту-коробочке.
«Ага, — сообразил я. — Система простейшая, как и в ломбарде. Дверь закрыта — тока нет. Дверь открылась — контакт есть, звонок звенит. Значит, резать можно. Чик — и тишина».
— Вам подсказать что-нибудь? — Голос приказчика прозвучал настойчивее. Ему не нравилось, что я так долго трусь у окна.
— Нет-нет, спасибо. — Я лучезарно улыбнулся. — Уж больно цены кусаются. Пойду еще по рядам пройдусь.
И вышел на улицу под мелодичный звон колокольчика.
Теперь вторая часть осмотра.
Снаружи витрина была с окном, которое можно было попытаться открыть, просверлив. Вот только я знал, что на ночь такие магазины закрывают еще и щитами.
Зашел в подворотню соседнего дома и выглянул во двор. Окна подсобки были забраны решетками — там не пролезть. А вот витрина…
Делая вид, что просто прогуливаюсь, я вернулся к фасаду. По краям витрины виднелись петли для крепления стальных ставней. Обычные, навесные. И проушины для замка. На железном щите висел массивный, черный замок с характерным клеймом.
«Глуховский», — констатировал я.
Картинка сложилась.
Ночью витрину закроют щитом. Щит — на замок. Сигнализация внутри — на проводах.
План вырисовывался дерзкий, но рабочий. Вскрыть навесной замок на ставнях. Тихо снять щит. Просверлить и выстеклить. Перерезать провод. Открыть окно.
И мы внутри. Среди винчестеров, наганов и коробок с патронами.
— Два зайца одним выстрелом, — прошептал я, глядя на голову кабана через стекло. — Сначала ломбард для разминки Яськи, а потом, если масть пойдет, заглянем к господину Фокину.
Два адреса за ночь. Наглость — второе счастье.
Глава 7
Ночь накрыла Петербург. За окнами моросил мелкий, противный дождь — вечный спутник этого города. Время перевалило за полночь. Пора.
Тихо, стараясь, чтобы петли не скрипнули, я приоткрыл дверь в лазарет. На цыпочках прошел к койке Яськи. Мальчишка спал чутко, свернувшись калачиком под одеялом.