— Да понял я, понял! Сто я, тупой, сто ли? Залезу и стылю все в лузсем виде! Где наса не плопадала?
— Тише ты, — шикнул я. — Герой. Главное — не торопись. А то наша еще и здесь пропадет.
Сверху раздался сухой треск — сверло прошло насквозь. Кот вытащил инструмент, сунул в дырку кусок проволоки, пошарил там секунду.
Щелк.
Едва слышный металлический звук — это поддалась оконная закрутка.
Кот потянул створку форточки на себя. Она открылась с тихим скрипом. Путь был свободен.
— Готово, Сень, — выдохнул он спрыгивая. — Дырка есть.
Я повернулся к Яське.
— Твой выход. Давай. И помни про один провод.
Васян подхватил Яську, как щенка, и поднял к темному зеву форточки. Мальчишка, извиваясь протиснулся сквозь решетку, а потом и в форточку — сначала голову, потом плечи, помогая себе здоровой рукой и культей. Секунда — и его тощие ноги исчезли в темноте ломбарда.
Пока Яська, кряхтя и извиваясь ужом, ввинчивался в нутро ломбарда, Кот времени не терял. Он уже пристроился к решетке чуть ниже и начал пилить один из прутьев, который мы наметили заранее.
Шкряб-шкряб…
— Масло не забывай, — прошептал я Коту на ухо, протягивая пузырек. — А то пилку запорешь раньше времени, да и пилка визжать будет.
Кот кивнул, капнул густого масла на место распила. Дело пошло мягче, почти бесшумно. Прут был старый, кованый, но против хорошей английской стали не устоял.
Наконец Яська внутри утвердился на ногах. Его чумазая физиономия показалась в проеме форточки. Глаза круглые, полные ужаса.
— Сень… — засипел он, размахивая кусачками. — Я тут. Вижу их! Велевочки эти! Плямо пелед носом!
— Режь, — скомандовал я. — Один провод. Любой.
— А где лезать-то? Тут иль там? — он ткнул кусачками в воздух. — А не свалкнет меня током-то? Тосьно? Я ликтричества зуть как опасаюсь! У меня аз волосья дыбом!
— Режь, твою мать! — прошипел я, теряя терпение. — Не шваркнет! Режь!
— Ну ладно… С богом… — Яська зажмурился, вцепился в инструмент обеими руками — здоровой и с культями вместо двух пальцев — и сдавил рукоятки.
Цок.
Еле слышный звук перекушенной проволоки. Я замер, ожидая трезвона. Секунда, две, три…
Тишина. Только дождь шелестит да дворник в своей каморке ложечкой о стакан звякает.
— Фу-у-ух… — выдохнул Яська. — Влоде зивой. Не убило.
— Открывай давай!
Яська повернул ручки шпингалетов на больших створках. Оконная рама мягко подалась внутрь.
Путь был открыт, но мешала решетка.
— Васян, твой выход, — кивнул я.
Гигант подошел к окну. Прут был подпилен у основания. Васян ухватился за прутья своими лапищами, уперся ногой в стену и потянул.
Железо тихо застонало, поддаваясь чудовищной силе. Васян побагровел от натуги, жилы на шее вздулись канатами, но выгнул прутья, образуя достаточную щель.
— Залезайте, братцы, — тяжело выдохнул он. — Я не пролезу, жрать меньше надо было. Буду тут принимать.
Не тратя времени зря, я подтянулся и юркнул в темный проем. Следом за мной бесшумно скользнул Кот. Упырь и Спица остались снаружи — помогать Васяну.
Осмотревшись в темноте, я понял, что мы оказались в задней комнате — хранилище залогов.
Темнота здесь была — хоть глаз выколи. Окна закрыты ставнями, с улицы свет почти не пробивался. Вокруг угадывались силуэты громоздких шкафов и стеллажей, забитых узлами.
— Ни черта не видно, — прошептал Кот и полез в карман. Послышался сухой шелест пересыпающихся в коробке спичек.
Он уже занес коробок, собираясь зажечь спичку.
— Стой! — я перехватил его руку, больно сжав запястье. — Сдурел?
— А чё? — испуганно шепнул Кот.
— Свет, дурья башка! Вспышку сразу увидят! Из дворницкой, или со второго этажа кто глянет. Хочешь, чтоб нас тут как крыс в бочке перехлопали?
— А как же… — он растерянно огляделся.
— Снимай куртку.
Кот послушно стянул с себя.
— Накройся с головой. И спичку там жги. Понял?
Он кивнул, накинул ткань на голову и чиркнул спичкой под этим импровизированным колпаком. Сквозь ткань пробилось тусклое, не видное с улицы свечение.
— Свети на шкафы, — скомандовал я, ныряя к нему под «палатку».
В дрожащем свете огонька мы осмотрели дверцы шкафов. Обычные замки, врезные, довольно хилые. Никаких проводов, никаких хитрых ловушек. На внутреннюю охрану ростовщик поскупился, полагаясь на решетки и сигнализацию окон. Зря.
— Чисто, — выдохнул я. — Ломаем.
Спичка погасла. В темноте Кот сунул мне фомку.
Хрусть.
Первый замок жалобно хрустнул и вылетел вместе с куском сухого дерева. Я распахнул дверцы. На ощупь — шубы. Мех, сукно.