Но золото золотом, а меня интересовало другое.
Я разгреб кучу серебра и выудил оттуда то, ради чего мы рисковали шкурой.
Оружие.
Улов был странный. Ломбард есть ломбард — туда несут всё подряд.
Первым в руки лег Наган. Черный, вороненый, еще в масле. Калибр — миллиметров девять, наверное. Надежный, самовзводный. Мечта, а не ствол.
Рядом валялся двуствольный Дерринджер. Маленький, смешной, калибр крошечный. Дамская игрушка или последний шанс шулера. В карман жилетки сунуть — самое то. Убойность никакая, но если в упор, в голову — вполне рабочая тема.
А вот третий…
Я взял в руки тяжелую, массивную штуковину, которая выглядела так, словно предназначалась для охоты на слонов.
— Ого, — присвистнул Васян. — Это чё за пушка? Мортира?
— Это, брат, Галан, — с уважением произнес я, присмотревшись к клейму. — Модель 1870 года. Абордажный.
Вещь была брутальная. Никакого изящества, сплошная мощь. Калибр — двенадцать миллиметров! Это не пуля, это кувалда. Если попадет в плечо — руку оторвет. Таким французские моряки отправляли на дно пиратов.
Но самое интересное в нем — механика.
— Гляди, Яська, — я показал на спусковую скобу. — Это не просто скоба, это рычаг.
Я с усилием потянул скобу вниз и вперед. Ствол и барабан револьвера вдруг поехали вперед, отделяясь от рамы. Между барабаном и казенником вылезла звездочка экстрактора.
Будь там гильзы — они бы сейчас все разом вылетели на землю.
— Ловко! — оценил Кот. — Раз — и пусто. Два — и зарядил.
— Ага, — кивнул я, захлопывая рычаг с сочным металлическим лязгом. — Скорострельность дикая.
Была бы дикая. Если бы у нас были патроны! Увы, но в ломбарде оружие лежало незаряженным.
— Итого, — резюмировал я, глядя на наш арсенал. — У нас есть куча золота, один отличный револьвер, одна пукалка и одна тяжелая дубина, которой можно гвозди забивать. А стрелять по-прежнему нечем.
— Патлонов нет? — расстроился Яська.
— Нет, — отрезал я. — Надо брать оружейный магазин этого Фокина. Там есть всё. И патроны, и винчестеры.
— Так ты ж сам сказал — не донесем, — напомнил Васян. — И телегу нельзя.
— Сказал, — я задумчиво покрутил барабан пустого Галана.
Проблема транспорта встала в полный рост. На себе много не унесешь — стволы длинные, тяжелые. Телега гремит — привлечет внимание городовых. Тащить на горбу через полгорода — риск нарваться на патруль, да и тяжко.
— Думай, Сеня, думай, — прошептал я себе. — Как вывезти арсенал из центра города тихо, быстро и много?
Взгляд упал на Яську, который пытался приладить здоровенный Галан за пояс. Длинноствольный морской револьвер свисал почти до колена.
Нужно было решение. И оно должно быть простым, как всё гениальное.
Так и не придумав, как переть арсенал без шума и пыли, я поеживаясь от сырости, вышел из сарая.
Утро выдалось злым. Холод пробирал до костей, влажный питерский ветер задувал, напоминая, что зима не за горами, и уже стоит на пороге и стучит ледяным посохом. Зубы выбивали дробь.
— Одежда… — пробормотал я.
Ноги сами понесли меня в учебные классы в швейную мастерскую.
Там стоял дым коромыслом. В прямом и переносном смысле.
Работа кипела. Вчерашний день прошел не зря — парни перетащили сюда тюки с сукном и шерстью. Теперь комната напоминала склад мануфактуры. Посреди этого хаоса царила Варя.
Она была везде одновременно: кроила на большом столе, давала подзатыльники младшим и успевала ругаться с парнем из приюта, поставленным раскройщиком…
Стук швейных машинок стоял такой, что я невольно поморщился. Наши Зингеры, хоть и старые, строчили как пулеметы.
— Варя! — окликнул я ее, закрывая дверь.
Она обернулась. В зубах — булавки, волосы растрепаны. Взгляд — как у фельдфебеля перед смотром.
— А, Сеня… — она выплюнула булавки в ладонь. — Чего тебе? Не видишь, зашиваемся.
— Вижу. Холодно, Варь. Когда обмундирование будет? Парни мерзнут, я сам как цуцик. Ткань же вчера перетащили, я видел.
— Ткань-то перетащили, — она сердито ткнула ножницами в сторону груды серых рулонов. — Сукно доброе, спору нет. Молодцы. Да только толку-то?
— В смысле? — не понял я. — Машинки есть, руки есть, ткань есть. Чего не хватает?
— Ниток! — рявкнула Варя. — Ниток нормальных нет, Сень!
— Я ж Шмыгу посылал, — нахмурился я. — Он говорил, принес.
— Принес… — фыркнула она презрительно. — Пригоршню клубков! Крохи! — К тому же, цвета не те. Сукно серое, а нитки — то черные, то белые, то вообще красные. Что украли, то и продали. А главное — мало! Ты посмотри, как машинки жрут!