Варя похлопала по чугунному боку Зингера.
— Это ж звери. Они нитку едят, как мужик кашу с маслом. Запасов на день работы.
В задумчивости я потер переносицу.
— То есть что — работа встала?
— Нет еще. Шьем пока подкладку, сметываем — это можно и гнилыми нитками. А на верхнюю одежду — нужны крепкие. И много. Иначе по швам очень быстро поползет.
Меня это не устраивало. Мы не можем зависеть от того, сколько мотков ниток украдет какая-то работница и спрячет в трусах. Или где они там их прячут…
— Ладно, Варь. Не кипятись. Будут тебе нитки.
— Когда? — она уперла руки в бока.
— Скоро. Я закрою этот вопрос. Купим бобины. Большие, заводские.
— Купим? — она недоверчиво хмыкнула. — Они ж денег стоят.
— Найду, — твердо ответил я и вышел, оставив Варю командовать своим батальоном.
Нужно было действовать. У нас на руках гора серебра из ломбарда, которую нужно превратить в наличные. У нас есть ткань, которую ждет тот грек. Имеется рыжье на продажу. И у нас есть потребность в патронах и нитках. Все упиралось в одного человека. Есть конечно заначка, но она и так оскудела. И если в нее ничего не ложить, то и кончиться она быстро.
Я нашел Спицу у крыльца. Он сидел на корточках, пытаясь отчистить грязь с сапог щепкой.
— Бросай это дело, — сказал я ему. — Дуй за Митричем.
Спица вскочил.
— За яличником?
— Да-да, за ним самым. Тащи его сюда. Скажи — разговор есть срочный.
Мне нужен был совет старого лиса. Пора превращать награбленное в оборотный капитал.
— Давай, Спица, — подтолкнул я его. — Одна нога здесь, другая там.
Он сорвался с места и исчез за воротами.
Ждать пришлось недолго, как раз успели опять все в мешки убрать и припрятать. Спица, привел Митрича уже через полчаса.
Он ввалился в сарай, кряхтя и потирая замерзшие руки. Вид у него был, как всегда, хитро-помятый.
— Здрав будь, — просипел он, шмыгая носом. — Холодина-то какая, спасу нет. Спица твой говорит, дело у тебя ко мне опять. Срочное.
— И тебе не хворать, Митрич, — я кивнул на ящик, приглашая присесть. — Срочное — не то слово. Горящее.
Митрич уселся, достал кисет и начал сворачивать козью ножку, внимательно слушая.
— Проблем накопилось, Митрич. Во-первых, ткань. Лежит мертвым грузом, место занимает. А деньги нужны вчера. Ты обещал с Греком свести.
Он пыхнул самокруткой, прищурился.
— С Греком? Можно. Он сейчас на Апрашке крутится. Товар ищет. Я ему шепну, что есть партия сукна отменного. Как договорюсь тебе кивну. Сходим вместе там и погутарим без лишних ушей. Он мужик серьезный, деньги сразу дает, но торгуется, как черт.
— Это мы умеем, — усмехнулся я. — Теперь второе.
Митрич довольно потер руки, предвкушая барыш.
— Ты конечно дал добрый совет, про нитяных барышень. Но маловато. Нам больше надо и хороших и крепких.
— Куда тебе столько-то?
— Машинки есть, ткань есть, а шить нечем. Нужны бобины. Большие. Фунтовые. Цвета разные — серые, черные, белые. И много.
Старьевщик почесал в затылке, сдвинув картуз на лоб.
— Много, говоришь… Ну да — покупать по клубку мучение одно. Но есть у меня одна знакомица. Работает на Невской мануфактуре в крутильном цеху.
Он хитро прищурился.
— Может помочь. У них окна цеха аккурат на реку выходят.
— И?
— Дык просто все. Вечером, когда смена кончается, она открывает окно и кидает бобины вниз, в кусты прибрежные. А я там на ялике подгребаю, или пешком по берегу шарю. Подбираю — и ходу.
— Рисковый ты мужик, Митрич, — усмехнулся я. — А если поймают?
— Не поймают. Там кусты густые, да и охрана ленивая. По полтине за фунтовую катушку возьму. Идет?
— Идет. Тащи всё, что она выкинет. Цвета — синий, серый, коричневый. Ну и белых можно — они всегда в дело пойдут.
И тут меня осенило.
Магазин Фокина на Большой Морской. Большая Морская идет параллельно набережной Мойки. От дворов магазина до воды — рукой подать, один проулок.
Везти стволы на телеге — грохот и риск. Нести на горбу — тяжело и заметно. А вот по воде…
— А не поможешь нам ночью, Митрич? — вкрадчиво спросил я, наклоняясь к нему. — Дело есть. Деликатное.
Он насторожился, перестал дымить.
— Какого рода дело?
— Нужно груз перевезти. Из центра.
Я развернул перед ним воображаемую карту на ящике.
— Смотри. Подплываешь к Фонарному мосту, на Мойке. Ждешь нас. Мы спускаемся к воде, грузим… товар. И тихонько, на веслах, идем до Фонтанки, к Чернышеву мосту.
Митрич пожевал губами, глядя на меня исподлобья.
— Фонарный мост… Это ж центр самый. Опасно там.