— Хорошо, — кивнул он. — Принесу.
Я хлопнул его по плечу и, развернувшись, пошел к выходу, чувствуя спиной его растерянный взгляд. Семя посеяно. Теперь надо дать ему время.
А меня ждали дела поважнее.
Обратный путь с Песков занял больше времени, чем я рассчитывал. Когда я свернул в родной переулок, сумерки уже сгущались, разбавляя питерскую сырость синевой.
Возле черного хода кипела работа. Еще издали я заметил Васяна — его огромную фигуру ни с кем не спутаешь. Наш богатырь, пыхтя как паровоз, сгружал с телеги длинные, пахнущие свежей смолой горбыли и обрезки досок. Видимо, на пилораме он договорился удачно — куча была внушительная.
— Шевелись, мелюзга! — подгонял он младших, которые муравьиной цепочкой таскали доски внутрь. — Занозы не насажайте!
— Быстро обернулись, — усмехнулся я. — Добротно сработал. Хватит на обрешетку?
— Должно, Сень, — он вытер лоб рукавом. — Тут и на два слоя хватит. Горбыль сухой, звонкий.
Заглянув на чердак и убедившись, что стук молотков начал сотрясать своды приюта и работа закипела, я спустился обратно во двор. Нужно было перевести дух и дождаться вторую группу. Васян напряг приютских в помощь и это было прекрасно. Быстрее справимся.
Сам же направился в приют и уселся на скамейку возле входа.
Долго ждать не пришлось. Из подворотни вынырнули трое: Спица, Кот и Упырь. Вид у них был довольный, как у котов, сожравших хозяйскую сметану, но при этом деланно-невинный.
— Ну, докладывайте, диверсанты, — я кивнул им на скамейку у входа. — Как прогулка?
Спица первым плюхнулся на лавку, вытирая перепачканные чем-то белесым руки.
Кот ухмыльнулся и вытащил из кармана новую рогатку.
— Навестили фрау Амалию, как заказывал, — доложил Кот. — Рогатка — зверь. Жгут тянется туго, бьет хлестко. Правда, с непривычки пару раз мазанул…
— Мазанул? — я нахмурился.
— Да там, Сень, понимаешь… — Кот развел руками. — Немка-то хитрая. Она вместо того огромного стекла, что мы в прошлый раз вынесли, поставила раму с переплетом. Окошки теперь маленькие, частые. Целиться труднее. Но мы справились.
— Два раза попал, — вставил Упырь, глаза которого горели злым восторгом. — Звону было! Кот как дал — хрясь! И вдребезги. А потом второй раз — в соседнюю ячейку. Амалия выскочила, визжит как резаная, руками машет, а мы уже дворами…
— Молодцы, — я одобрительно кивнул. — Хвалю. Идите на чердак помогите, — и парни тут же направились туда.
Приближалось время встречи с Митричем, и нужно было подготовить все для главного дела этой ночи.
Возле ворот появилась фигура Митрича. Он скинул с плеча увесистый мешок, который глухо стукнул.
— Принимай, — просипел он, развязывая горловину. — Товар — первый класс! Только что со станка!.
Я заглянул внутрь. Там, лежали здоровенные промышленные камушки. Семь штук. Фунтовые, плотно намотанные, они напоминали артиллерийские снаряды. Черные, серые, белые, синие, и даже одна коричневая — как раз под наше сукно.
— Отлично, Митрич, — я взвесил одну катушку на руке. — Варя будет в восторге. Теперь машинки не встанут.
— Барышня моя с фабрики передавала привет, — усмехнулся старьевщик, пряча в бороду хитрую улыбку. — Сказала, чуть не надорвалась, пока в кусты кидала.
— Вот держи, — и я протянул деньги. По полтине за катушку.
И Митрич тут же забрал.
— Что по Греку?
— Договорился. Завтра после обеда он будет в трактире Якорь, на Садовой. Место людное, но есть кабинеты. Там и погутарите про сукно. Он заинтересован, я ему намекнул про объемы.
— Добро. Завтра так завтра. А теперь главное. Лодка.
Митрич посерьезнел. Он огладил мокрую бороду и понизил голос, хотя в сарае были только свои.
— Рогожу я припас, брезент тоже — накроем твой груз, ни одна собака не унюхает. Весла смазал, уключины тряпками обмотал, чтоб не скрипели.
— К двум часам будешь под Фонарным? — уточнил я.
— Буду. Течение там спокойное, догребу тихо. Но… — он замялся, глядя мне в переносицу. — Цена, Сеня. Дело, сам понимаешь, подсудное. Каторга.
— Сколько?
— Три целковых.
Я присвистнул.
— Не жирно будет?
— А ты, не торгуйся, — перебил он меня, и в голосе прорезалась жесткость. — Ты оружие везешь, не тряпки. Если патруль речной прихватит — я на каторгу. Три рубля — и я нем, как рыба.
— Ладно, живодер, — я полез в карман и отсчитал монеты. — Держи. Половина сейчас, половина — когда выгрузимся на Фонтанке.
Митрич ловко смахнул серебро в бездонный карман.