Чтобы вырваться за пределы и начать вести серьезные дела в других городах, мне позарез нужен был документ. Вид на жительство, увольнительное свидетельство или полноценный паспорт, в который будет вписано мое имя и который даст мне право свободно передвигаться по империи.
А кто может выдать такую бумагу сироте? Кто может поручиться за меня перед государством?
Ответ был только один: Владимир Феофилактович.
Расставшись с Митричем у дверей трактира, я в одиночестве зашагал вперед.
Путь мой лежал на Гончарную улицу, в знакомый полуподвал.
Спустившись по истертым каменным ступеням, я толкнул разбухшую от влаги дверь. В нос тут же ударил привычный запах кислого щелока, дешевого мыла и мокрой ткани. В комнате, как всегда, висели ряды влажных простыней, за которыми скрывался жилой угол.
Я откинул влажную ткань и шагнул в тускло освещенную каморку.
Пелагея сидела за столом, сгорбившись и подперев голову худой рукой. Перед ней чадила дешевая керосиновая лампа. В зубах девица по привычке сжимала папиросу, но даже не затягивалась — пепел длинной серой гусеницей осыпался на стол. Под черными глазами залегли глубокие тени. Она извелась вся, ожидая вестей о своем Гришке.
Услышав шаги, вскинула голову. Папироса выпала из губ, когда Пилагея увидела меня.
— Сенька… — выдохнула она, резко поднимаясь с табурета. В ее голосе звенел нескрываемый страх. Она боялась услышать самое худшее.
Я не стал тянуть резину.
— Выдыхай, Пелагея. — Я устало опустился на свободный табурет. — Живой твой Рябой. И жить будет.
Она покачнулась, словно от удара.
— Врача я к нему заслал, как и обещал, — продолжил я спокойным, ровным тоном. — Хирург от бога. Зашел в арестантское отделение, распорол, почистил, зашил как надо. Сказал, выкарабкается. Кризис миновал.
Пелагея издала какой-то сдавленный, хриплый писк. Ее смуглое лицо исказилось, из угольно-черных глаз брызнули слезы. Она рухнула передо мной на колени, схватила мою руку и, прежде чем я успел отдернуть, судорожно прижалась к ней губами.
— Сенька… Родненький! — запричитала она, размазывая слезы по щекам. — Век за тебя бога молить буду! Спаситель ты наш!
— Отставить истерику. — Я мягко, но настойчиво высвободил руку и заставил ее подняться. — Рано еще в церковь бежать. Врач свою работу сделал, Гришку твоего с того света вытащил. Но мы-то с тобой знаем, что дальше будет.
Пелагея шмыгнула носом, утираясь краем застиранного передника, и посмотрела на меня с тревогой.
— Как только он на ноги встанет, — жестко обрисовал я перспективу, — его переведут в общую камеру. А оттуда, может, и на каторгу. В кандалах по Владимирскому тракту. Там он и сгинет. Так что его надо вытаскивать. И как можно скорее.
Она судорожно закивала, ее глаза лихорадочно заблестели.
— Да, да! Вытаскивать! Сенька, я ж говорила… Тот чин! Склизкий такой, из канцелярских. Через него можно бумагу выправить или подмену устроить!
— Вот об этом я и пришел поговорить, — подался я вперед. — Ты к нему ходила?
— Ходила, когда его только замели, — затараторила Пелагея. — Сказал только, что дело тяжелое и без денег не выйдет. Я завтра же к нему побегу! С самого утра караулить буду! Скажу, что деньги есть!
Она метнулась к сундуку, загремела крышкой, лихорадочно роясь в тряпье. Через секунду вынырнула, сжимая в кулаке знакомый узелок.
— Вот! — Она высыпала на стол горсть серебра и несколько смятых бумажек. Рядом легли тяжелые золотые серьги с бирюзой, которые я ей подарил в прошлый раз. — Двадцать пять рублев тут! Кровные мои. И цацки твои золотые. Все забирай.
Я посмотрел на эту жалкую кучку богатства, собранную ценой бессонных ночей над чужим грязным бельем.
Взял со стола золотые серьги и вложил их обратно в мозолистую ладонь Пелагеи, сомкнув ее пальцы.
— Серьги спрячь, — твердо сказал я. — Сказано же: подарки не отдарки. Сумму соберем…
Пелагея замерла, недоверчиво глядя на меня. В ее глазах смешались надежда и благоговение.
— Сенька… Да откуда ж ты взялся на нашу голову такой?
— Из приюта, вестимо, — усмехнулся я. — А теперь слушай меня внимательно и запоминай каждое слово. Завтра идешь к этому чину. В ноги не падай, не реви. Говори по-деловому. Скажи, что за Гришку готовы внести хороший выкуп солидные люди.
— Солидные люди… — повторила она одними губами.
— Именно. Твоя задача — узнать у него точную сумму, до копейки. И главное — какие гарантии он дает. Как именно собирается вытаскивать арестанта из тюремной больницы. Мне нужно понимание. Если согласится — бей по рукам и сразу беги сюда. Поняла? А я уж загляну.