Шмыга загоготал, Васян тоже растянул губы в улыбке, как и остальные.
— Заткнулись все, — негромко, но так, что смех оборвался в ту же секунду, произнес я.
Затем шагнул к лампам, чтобы свет падал мне на лицо, и обвел эту малолетнюю гвардию тяжелым, немигающим взглядом. Улыбки сползли с их лиц. Они почувствовали исходящую от меня угрозу.
— Вы думаете, это игрушки? — я пнул носком сапога мешок с револьверами, и сталь внутри глухо лязгнула. — Думаете, взяли в руки пушку, и сразу стали бессмертными героями? Бесстрашными?
Выдержав паузу, глядя каждому по очереди в глаза, я четко, с расстановкой, произнес:
— Зарубите себе на носах одну простую истину: револьвер не делает вас неуязвимыми. Он делает вас мишенью. Достанете ствол и в вас тоже начнут стрелять. И убивать будут уже не кулаками и не ножичками, а свинцом, который рвет мясо в клочья и дробит кости.
Упырь непроизвольно прижал к груди свою руку и помрачнел.
— Поэтому слушайте и запоминайте правила, — чеканя слова, продолжил я. — Правило первое: никогда, слышите, никогда не доставайте оружие просто так. Ради куража, ради шутки или чтобы кого-то напугать. Оружие — это не удлинитель вашей гордости. Это инструмент для убийства. Если ствол покинул кобуру или карман он должен выстрелить. Не готов убить не тяни лапу к рукоятке.
— Правило второе, — я шагнул ближе к Коту, который от моего тона растерялся. — Никаких горячих голов. Если кто-то косо на вас посмотрел в трактире, назвал ублюдком, толкнул плечом на улице или плюнул на сапог — вы молча идете мимо. Или бьете морду, если здоровья хватит. Но не хватаетесь за револьвер. Мы не на дуэли, и вы не благородные дворяне, чтобы за косой взгляд свинцом отвечать.
Парни молчали, переваривая сказанное.
— Мы будем применять оружие только в двух случаях, — подвел я жесткий итог. — Либо когда идет прямая угроза вашей жизни, и других вариантов выжить нет. Либо по моему прямому приказу, когда мы делаем дело. И если я узнаю, что кто-то из вас засветил пушку по пьяни или из-за дурацкой бахвальской обиды… Я сам этому идиоту прострелю колено и сдам городовым. Я понятно объясняю?
— Понятно, Сень, — глухо басанул Васян.
— Поняли мы, — закивали остальные.
Я смотрел на их посерьезневшие лица, но чувствовал, что дошло еще не до всех. На дне их глаз все равно плескался этот дурной, мальчишеский азарт. Они кивали, соглашались, но в глубине души каждый из них все еще мнил себя героем.
Надо было вытравить эту дурь окончательно. Прямо сейчас, пока они не наделали непоправимых ошибок.
Затем я медленно опустился на корточки перед открытым мешком с оружием, но стволы доставать не спешил. Вместо этого поднял взгляд на Васяна, а затем перевел его на Кота.
— Вы говорите, что поняли, — мой голос стал тихим, почти вкрадчивым, но от этой тишины мороз продирал по коже сильнее, чем от крика. — А давайте-ка вспомним лодочный сарай и гостей. Что там было. Примоминаете, орлы?
Васян вздрогнул, как от удара хлыстом. Кот отвел глаза, судорожно сглотнув. А Упырь вновь прижал руку к груди.
— Помнишь, Вася, как ты стоял над тем утырком с дырявым животом? — безжалостно продолжил я, ковыряя самую свежую и страшную рану в их памяти. — Помнишь, как у тебя рука ходуном ходила? Как ты зажмурился, прежде чем на спуск нажать? А помнишь, как тебя потом рвало, потому что в нос ударил запах крови и дерьма, когда из него дух вышел?
Васян побледнел, его кулаки сжались так, что побелели костяшки. Он тяжело, со свистом втянул носом холодный воздух.
— А ты, Кот? — я не дал им передышки, переключившись на второго. — Помнишь, как Лефоше дал осечку? Как Лошадь выл и полз по полу, оставляя кровавый след, а ты взводил курок во второй раз? Помнишь, как его башка дернулась, когда ты всадил в него свинец в упор?
На пустыре повисла такая плотная тишина, что было слышно, как шипит керосин в фитилях наших ламп. Шмыга, Спица и Упырь стояли ни живы ни мертвы. Они в сарае были все видели и помнили. Одно дело мечтать, и совсем другое когда тебе в лицо швыряют тошнотворную, грязную изнанку.
— Как мы потом тащили тела и в речку, — я встал в полный рост, возвышаясь над ними не физически, но морально. — В жизни, когда вы стреляете в человека, он не падает красиво со стоном. Он хрипит, срется под себя, сучит ногами пуская кровавые пузыри. А вы потом с этим живете. С этим запахом и с этим звуком. И если вы достали револьвер пути назад не будет. Вам придется нажать на спуск и смотреть, как всё это происходит. А еще есть невинные. Вот дамочка с ребенком гуляла по улице, а в него прилетела пуля. И вот на глазах матери ее ребёнок умирает. Истекает кровью, воет. А она ничего не понимает и ничего не может сделать. А все потому что один дурак, решил похвастаться. И оружие взяло и выстрелило, случайно. Так бывает.