Перед глазами невольно всплыли картины из моей прошлой жизни. Лихие девяностые. Разборки, стрелки, первые серьезные дела, когда от запаха крови мутило, а руки потом тряслись так, что невозможно было прикурить сигарету. Тот же самый ледяной ком в животе.
Но я помнил и другое. Главный, безжалостный закон улиц в любые времена: если не ты, то тебя. Иначе Козырь нас просто сожрет. Раздавит, как клопов, вместе с приютом, детьми и всем, что мы успели здесь построить. Либо мы вырежем опухоль, либо она убьет нас. Третьего не дано.
Закрыв глаза, я в сотый раз прокручивая в голове последовательность наших действий. Доводя план до абсолютного автоматизма, чтобы завтра не пришлось тратить драгоценные секунды на раздумья.
Плохо, что Рябой не знал точно, где именно устроен воровской схрон, он про сундук говорил, но правда ли это? Или все-таки спрятан. Дом богатый, квартира наверняка огромная, комнат на пять–шесть. У нас не будет времени отрывать плинтуса и простукивать каждую стену. Как только прозвучат выстрелы или крики, счет пойдет на минуты.
Вывод напрашивался сам собой, жесткий и не оставляющий места для сантиментов. Нам придется заставить их говорить. Если Козыря надо кончать сразу, чтобы не словить от него пулю, значит, говорить будет его девка. Быстро, четко и по делу.
Наступили предрассветные часы. Темнота на чердаке казалась осязаемой и давила на плечи. Я понял, что уснуть так и не смогу.
Откинув старое одеяло, бесшумно поднялся. Нащупал в темноте керосиновую лампу, чиркнул спичкой и выкрутил фитиль на самый минимум. Тусклый, желтоватый свет едва разогнал мрак, выхватив из теней напряженные лица парней. Они не спали. Ждали.
— Подъем, — тихо скомандовал я. — Пора.
В полутьме чердака повисла сосредоточенная, звенящая тишина, прерываемая лишь металлическим лязгом. Оружие требовало уважения.
Взял в руки «Смит-Вессон» — тот самый трофей, снятый с Фиксы. Вороненая сталь тускло и маслянисто блеснула в свете лампы. Металл холодил ладонь, успокаивая нервы. Откинув барабан, я принялся лично, подушечками пальцев, проверять каждый толстый патрон, прежде чем с глухим щелчком вогнать его в камору. Тяжесть заряженного барабана приятно оттягивала руку.
Рядом, привалившись спиной к теплому боку печи, Упырь методично, с тихим сухим шорохом правил лезвие ножа о точильный камень. Кот, сжав губы в тонкую линию, раз за разом прокручивал барабан своего «Шамело-Дельвиня». Сухие, хищные щелчки взводимого механизма звучали как отсчет времени до нашего прыжка.
— Собираем инструмент. — Я кивнул на пустую холщовую сумку.
В нее с глухим стуком полетели два тяжелых молотка и надежная стальная фомка, универсальный ключ от всех дверей Лиговки. Следом Кот бережно опустил скрутку с отмычками — на случай, если внутри квартиры обнаружатся хитрые замки или запертые спальни. Туда же легли прочные пеньковые веревки и наше главное тактическое оружие на сегодня — аккуратно выструганные Васяном клиновидные деревянные колышки.
— А теперь переодеваемся. — Я подошел к куче тряпья.
Парни без лишних вопросов начали снимать рубашки.
— Запоминайте, — жестко произнес я. — Этот смертный наряд — только на одно утро. Как только вернемся… все это немедленно полетит в топку нашей печи. Мы сожжем их дотла вместе с обувью. Полиция не должна получить ни единой зацепки, ни одной нитки, по которой нас смогут опознать или пустить ищеек.
Затем достал плотные темные шейные платки и раздал. Показав, как правильно повязать их так, чтобы в нужный момент одним движением натянуть на лицо, оставив открытыми только глаза.
Убедившись, что группа готова: Кот, Упырь, Васян, Шмыга и Спица, — я сунул револьвер за пояс.
— Пойдем, Вась. Телегу готовь. А вы проулке ждите, — распорядился я. И, прихватив один мешок с длинностволом, спустился с чердака, слыша, как за мной топает Васян.
Дойдя до приюта, мы перелезли через ворота, а там и в сарай.
Васян тут же начал возиться с конем, а я с телегой: откинув край жесткой, вонючей рогожи, принялся оборудовать наш мобильный резервный арсенал. На дно, под самый плотный слой соломы, я спрятал смертоносный гладкоствольный винчестер. Рядом лег длинный «Кольт-Фронтир». И в качестве финального аккорда я положил туда две заряженные крупной картечью тульские двустволки.
Мои руки работали механически, а в голове билась одна мрачная мысль.
Все это тяжелое железо не годилось для скрытного налета на богатую квартиру. Но если все пойдет не по плану… Если городовые перекроют Малую Итальянскую или придется с боем прорываться, нам будет чем огрызнуться.