Яак выделялся великодушием, игровой добротой, этаким хлебосольством. Он готов был, как на блюдечке, выложить мяч для удобного броска партнеру. Сам же атаковал только в стопроцентных ситуациях, когда просто уже некому было сделать это. Центровых такого плана очень и очень немного, они — чрезвычайно редки. Пожалуй, назову еще Жармухамедова да Силиньша. Отменно выполняя свои прямые (хотя и вспомогательные) функции, они приносили огромную пользу. И, не занимая чужого места, не мешая другим играть и быть на виду, благодаря этому и выделялись сами. Качество действительно только больших мастеров.
В ЦСКА Яак провел семь сезонов, стал неоднократным чемпионом страны, чемпионом Европы, дважды сыграл на олимпиадах и чемпионатах мира. А заканчивал он в «Калеве» при замечательном баскетболисте и тренере Ильмаре Кулламе. И с приходом туда Яака в нашем баскетболе появилась очень интересная, самобытная и достаточно грозная команда.
Тогда, на пороге 70‑х, баскетбол заметно вырос. Центровые за 210, 215 и даже 220 сантиметров стали обычным явлением. А в «Калеве» самым высоким оставался Липсо. Естественно, ему трудно было противостоять и более рослым, и более мощным центровым соперникам в борьбе под щитами. Но умница Яак нашел выход. Пожалуй, калевцы первыми пустили в ход такую новинку: их центровой (Липсо) трудился на отблокировании центра противника и подборе не один, ему помогали все. Причем он старался сыграть так, чтобы возможность для подбора создалась и у его «маленьких» партнеров. И очень часто таллинцы щит выигрывали, особенно часто свой щит.
«Калев» играл тактически грамотно, полностью используя потенциал своего центрового. Держать юрких, техничных, быстрых эстонцев было трудно любой команде. И они давали бой любой, даже самой именитой. Да, не раз проигрывали, но бились до последнего. И неоднократно брали верх над известными клубами, становились призерами всесоюзного чемпионата. Спартакиады народов СССР. Естественно, матчи в «Спортзале» собирали полные трибуны. Четыре тысячи зрителей сочувственно относились к своим «малышам» и изо всех сил поддерживали их. С такой помощью «Калев», возглавляемый Липсо, не раз ставил в тупик рижских и столичных армейцев, динамовцев Тбилиси и Москвы, киевлян из «Строителя» и СКА, хотя в их составах были центровые–гиганты, рядом с которыми Яака просто видно не было. Что, впрочем, его абсолютно не смущало: он продолжал отменно делать свое дело.
Игра эстонцев была подчас такой быстрой, что, как я шутил тогда, они играли на недозволенной скорости, быстрее, чем могли. Отсюда — частые потери мяча, брак. Но именно этот вихревой баскетбол увлек Яака и слил его с командой, в которой он полностью нашел себя и раскрылся. В то время рядом с ним были очень интересные баскетболисты — Томпсон (будучи сантиметров на десять ниже Яака, Прийт, однако, имел очень длинные руки, чем и компенсировал нехватку роста, а потому становился главным помощником своего центрового в борьбе на щитах), Крикун, Таммисте, Салуметс, Лепметс… Липсо органично вошел в этот яркий коллектив, привнеся в него высочайший класс игры, огромный опыт, умение ладить с людьми, широкий кругозор, а технически он был подготовлен не хуже своих «маленьких» товарищей. «Калев» с Липсо стал украшением нашего баскетбола. В несколько иной манере заиграл и сам Яак: он вышел из тени, он стал все чаще оказываться на виду, от него многое теперь зависело.
А больше всего Яак был ценен не только игровыми, но и человеческими качествами. В 1967‑м году на чемпионате мира в Уругвае перед матчем с югославами нашу команду залихорадило. Нужна была победа, только победа, а югославы сильны, да и в памяти еще поражение, которое они нанесли нам на предыдущем мировом первенстве. Все волновались, нервное перевозбуждение захлестывало игроков, мешало спокойно спать, просто дышать. В такой ситуации необходим игрок, умеющий скрыть нервозность. Но и этого мало. Нужен игрок, который бы успокоил партнеров, сумел бы правильно воздействовать на них. И вот Яак оказался именно таким человеком. Его невозмутимость сделала свое дело. И при этом он оставался самим собой — веселым, даже смешливым парнем, хохотавшим по любому поводу и невольно заражавшим весельем остальных. И это не было наигрышем. Яак всегда был естествен…