Володя соглашается, что ему всегда мешали врожденная ленца, флегматичность. Кстати, думается, он очень схож по характеру с Болошевым. Похожей оказалась и их спортивная жизнь. Это сходство породило дружбу, в которой более старший и опытный Саша Болошев был лидером, а Володя по привычке оставался сзади. Но это не вызывало обид. Как не обижался Володя никогда и на других ребят, на тех центровых, которые играли заглавные роли в сборной страны. Жигилий довольствовался тем, что его берут в команду, что его там любят и ценят, что он нужен. На большее он не претендовал. И, на мой взгляд, это мешало ему (как и Болошеву) стать воистину выдающимся игроком, великим центровым, задатки такового у него, безусловно, были.
Сам же он восхищался как раз теми ребятами, у которых не хватавших ему качеств было с лихвой. В этом плане он неизменно выделял Сашу Белова, у которого всегда учился, с которым ему было интересно и приятно играть вместе и на которого он с удовольствием смотрел не только с трибуны, но и со скамейки запасных, хотя, конечно, спартаковец Саша и доставлял максимум неприятностей динамовцам и их лучшему центровому. Нравился ему и Ваня Дворный, игрок незаурядный, сам исковеркавший свою спортивную судьбу, но в пору расцвета бывший личностью яркой, неординарной, эффектной…
И все же Болошева Володя ставил выше всех. И это понятно: Саша во многом помог Володе. Помог стать лидером хотя бы в «Динамо», где Жигилий на этом «посту» и сменил своего старшего товарища и партнера. Сменил — и с тех пор является надеждой и опорой «Динамо», куда и попал в 1972 году по приглашению моего брата.
Осваивался он в Москве трудно, но основательно. Как и подобает рабочему человеку с немалой жизненной и трудовой закалкой, Володя в итоге прочно устроился в своей новой жизни, хотя до Москвы жил в глубокой провинции и лишь два года в крупном промышленном и культурном центре — в Харькове, где играл в баскетбол за местное «Динамо» и работал слесарем на заводе. Добрый, скромный, честный, внимательный к окружающим молодой человек (эти же качества он ценит и в других), Володя постепенно стал всеобщим любимцем, хотя нельзя сказать, что у него легкий характер. Знаю, что моему брату не раз приходилось вступать в конфликты с Володей. Но есть в нем одна черта, за которую Володе можно многое простить: в трудные для своей команды дни он умел встать выше личных симпатий и антипатий, привязанностей, отношений и выступал за то дело, которому он служил.
В ситуации, сложившейся в «Динамо» в 1983 году, когда команду раздирали противоречия, когда кое–кто и из игроков, и из тренеров решил половить рыбку в мутной воде, именно Жигилий стал тем стержнем, который скрепил коллектив, помог ему обрести себя, остаться в высшей лиге, а затем вновь выйти на передовые позиции в нашем баскетболе.
Володя из породы тех людей, с которыми тренеру работать полезно, интересно, а общение оставляет приятный след в жизни всех, кому приходилось сойтись с ним достаточно близко. Чуткий и нежный в семье (его жена Людмила — известная волейболистка, олимпийская чемпионка Мюнхена, а сын Владимир–младший очень похож на папу Володю, который хочет увидеть его в будущем баскетболистом), он таким же оставался и на площадке. И при этом, повторяю, Жигилий был не прост, не легок в общении. Честный, не терпящий фальши, он не мог пройти мимо несправедливости, грязи, лжи и обмана. Причем, как когда–то другой известный центровой — Виктор Зубков, также прямо и смело выражал свое мнение в лицо любому собеседнику, в том числе тренеру, если считал, что тот не прав. И выговаривал, не думая о последствиях, о конъюнктурных соображениях, о том, чем чревата для него самого данная ситуация, о возможных конфликтах. За это его высоко ценили игроки, да и тренеры.
Володя Жигилий отыграл на многих крупных турнирах, завоевал немало титулов. Это лишнее свидетельство его незаурядности, даже на фоне того созвездия центровых, в одно время с которыми он выступал. И пожалуй, только в одном он может посетовать на судьбу (хотя, по обыкновению, не делает этого и в данном случае): как и другого выдающегося центрового, Сергея Коваленко, его почему–то обошло звание «Заслуженный мастер спорта» (в отличие от Ахтаева и Канделя, у них есть и все формальные основания для получения такого звания). Безусловно, это несправедливость, и ее нужно как можно скорее исправить…
Характерен такой эпизод. Когда на чемпионате мира в Маниле я провел небольшой опрос, раздав всем игрокам анкетку с рядом вопросов, на один из них — «С кем ты хотел бы играть?» — все, отвечая, непременно зачисляли в состав и Жигилия. Тем не менее там (да и на многих других турнирах) Володя выходил в основном на замену супергигантам, в тени которых он постоянно и пребывал. Но он на это обстоятельство, как я уже писал, никогда не обижался и выдвинуться не стремился. Может быть, ему это помешало стать более классным игроком. Все же хорошая амбициозность спортсмену нужна. Но Володя мирился и с таким положением, довольствуясь тем, что лидером он был в «Динамо», и продолжает успешно выступать за него. Хотя лидером он был по игре, а отнюдь не по характеру. Но все же благодаря Жигилию московское «Динамо» столько лет входит в число лучших баскетбольных клубов страны. Ребята признавались, что им удобно и как–то уютно с Володей. На сборах многие хотели жить с ним в одном номере, а их желание видеть Володю рядом с собой в составе поначалу даже удивляло: будто не было более ярких и сильных центровых в нашей сборной, чем он. Но по зрелому размышлению я понял, почему Жигилий представлялся всем идеальным партнером. Он играет в понятный для всех и доступный, незамысловатый баскетбол (не путать с примитивным). Когда он на площадке, то всем ясно, как он будет поступать в той или иной ситуации. А это только на первый взгляд кажется плохим качеством. Ведь Володя играет не прямолинейно, но просто — а это не одно и то же. Тут важно, что Жигилий никогда не брал и не берет на себя лишнего. У него удивительное чувство меры, он точно знает свои возможности. На этом моменте я хочу остановиться подробнее.