И все же наиболее опасен он был под щитами, где использовал и рост, и силу, и технику. Он много забивал, но не стремился играть в одиночку, партнеров чувствовал, пасовал вовремя, точно. Хладнокровный, а подчас и просто невозмутимый, он играл полезно и красиво. На него было приятно смотреть чисто эстетически. По его собственному признанию, волновался он по–настоящему только один раз. На чемпионате Европы в Париже финальный матч со сборной Чехословакии наша команда завершила вничью. Но Кулламу предстояло еще пробить два штрафных. Обычно он бросал чисто в кольцо, а на этот раз кинул от щита. На вопрос, почему изменил обыкновению, ответил с характерным акцентом: «От доски надежнее…» Только в этом и выразилось его внутреннее волнение.
Никто не удивился, когда Ильмар женился на самой красивой баскетболистке страны — Вале Назаренко из киевского «Динамо», которую называли «березка». Дочка у них тоже красивая, лицом — копия папы. Я намеренно упоминаю об этом, потому что если выразить одним словом впечатление от Ильмара Куллама, то этим словом как раз и будет — красота…
Анатолий Конев
Толя мало жил, но след оставил такой яркий, что помнят его лучше, чем многих других, и живших, и игравших значительно дольше. Двенадцать сезонов провел он в большом баскетболе, семь из них — в московском «Динамо», которое при нем было одной из лучших команд страны, а Толя — одной из главных фигур.
Это был уникальный игрок: и центровой, и край, способный действовать на любой позиции, в том числе и защитником. Поэтому ему всегда доверяли опекать наиболее опасных игроков команды–соперника. И Толя блестяще с такими заданиями справлялся. Особенно успешно он противостоял снайперам, которых предпочитал жестко «брать» еще в поле. Такие звезды европейского баскетбола, как, например, Мразек и Шкержик из Чехословакии, ничего не могли противопоставить Коневу, он их умело и цепко перекрывал, что помогало нашей сборной одерживать победы в споре с главным в то время противником на европейской арене.
И в индивидуальном плане Толя был хорош. У него был поставленный бросок со средних дистанций, которым он добывал немало очков. Выносливый, подвижный, Конев участвовал в прорывах, завершал контратаки, как заправский нападающий действовал в поле. Все эти качества очень пригодились командам, за которые он выступал. Особенно ярко Толя играл в «Динамо» при Спандарьяне. Прекрасный специалист баскетбола и тонкий психолог, Степан Суренович всегда доверял одну из главных ролей именно Коневу. А с ним рядом результативно, легко и красиво играли Колпаков, Байков, Ушаков, Федотов, быстро мужали Озеров, Власов, Ларионов.
Особенно уверенно провел Толя многим памятный чемпионат Европы‑53 в Москве, который проходил на открытых площадках стадиона «Динамо». Тогда вся четверка наших гигантов (гигантов, естественно, по меркам тех лет) — Коркия, Куллам, Силиньш и сам Анатолий — буквально заворожила всех удивительной для рослых баскетболистов манерой. Все четверо играли на любом месте, на любой позиции и конечно же отменно действовали в центре. Тогда советская сборная не имела себя равных. А возглавлявший сборную выдающийся тренер Константин Травин особо выделял в ней Анатолия Конева — как стержневую фигуру команды.
Роль Конева в становлении и первых успехах советского баскетбола чрезвычайно велика. До 1955 года он был участником всех наиболее значительных событий как во внутрисоюзном, так и международном (большей частью все же европейском) баскетболе. Спокойный, молчаливый, без особых претензий на исключительность, Толя просто делал — и замечательно делал — главное дело своей жизни: играл в великолепный, красивейший баскетбол. Замкнутый, как бы отстраненный от всего в обыденной жизни. Толя на площадке загорался, сражался в защите, как лев, мчался в атаку, бился до последнего. Один из самых рослых в нашем баскетболе начала 50‑х годов, он тем не менее был очень подвижным, а по технической оснащенности и универсализму действий среди центровых не имел себе равных. Таким он и запомнился всем поклонникам баскетбола и всем тем, кто в 1965 году провожал его в последний путь.