Венсаны пригласили на ужин около двадцати гостей — все были знатные и уважаемые люди, во всяком случае, они так считали.
Жюльетта Венсан, хмурясь, пересчитывала их на пальцах, в то время как непокорная прядь развевалась над её лбом. Четверо военных: генерал, командующий районом военного округа, и его начальник штаба, — генерал оказывал ей знаки внимания чуть больше, чем того требовала простая вежливость, — Жак де Глатиньи, к которому она питала слабость с 1945 года, и его друг, капитан Эсклавье, ещё профессор геологии из Университета, только что возвратившийся из Сахары, где, по словам всех, сделал несколько замечательных открытий… — во всяком случае, в тот месяц он был в моде, — а также его жена, которую она никогда не видела и никто не видел. Есть такие женщины, которых никто никогда и нигде не видит. В общей сложности шесть гостей — так сказать, иностранцев.
Затем пошли жители города Алжир, те, кто был родом исключительно отсюда и не имел за его пределами земель, доставшихся им от предков. Прежде всего, доктор Ив Мерсье со своей женой и невесткой Женевьевой, которая считалась его любовницей — эту троицу всегда приглашали вместе. После были Бонфис и Маладьё — два крупных строительных подрядчика, что устроились по обе стороны Средиземного моря и ворочали миллионами. У них имелись важные политические связи, и они щедро делились своими секретными сведениями. Бонфис женился на девушке из алжирских верхов — её первого мужа убили в Италии. Милая крошка Ивонн по-прежнему великолепно изображала из себя солдатскую вдову. Кроме того, в число её достоинств входило шесть или семь гектаров прекраснейшей земли. С Маладьё была молоденькая актриса, что играла главную роль в труппе, представлявшей «Бал воров» в Алжирском оперном театре («Боже мой, куда я подевала билеты?» — подумала вдруг Жюльетта). Ещё мэтр Бюффье и две его дочери. Поговаривали, что, овдовев, адвокат искал утешения у своих юных секретарш, а его дочери, Монетт и Лулу, были нарасхват — их можно было увидеть на каждом балу, на каждой вечеринке-сюрпризе. Обе они искали мужей, предпочтительно из метрополии. Жюльетта уже знала, что обе сестры Бюффье накинутся на де Глатиньи и Эсклавье. Когда они узнают, что майор женат, то устроят ссору из-за капитана. По обыкновению им завладеет Лулу, а Монетт придёт плакать у неё на плече. Жюльетта питала определённую привязанность к бедняжке Монетт. Когда-то, чтобы удержать возможного нареченного, она полностью ему отдалась, что было и неразумно, и бесполезно. К счастью, об этом знали только несколько близких друзей.
Затем Изабель Пелисье, её муж, а также их поклонник. Именно так Жюльетта называла Берта — «поклонник». Венсаны, Пелисье, Бардены и Кельберы принадлежали к одному клану — крупным колонам Митиджи и реки Шелифф. Изабель была Кельбер, а Жюльетта — Барден.
Между Полем и Изабель не всё шло гладко, но они были друзьями детства. «Какая же она своеобразная девушка, эта Изабель», — подумала Жюльетта. Изабель считали легкомысленной и кокетливой, и всякий раз, когда она исчезала из города Алжир на несколько месяцев, все думали, что у неё роман. Но на самом деле она ездила к старому дедушке Пелисье на его ферму, которую тот поклялся больше не покидать.
До всей этой смуты старик обычно проводил во Франции шесть месяцев в году — в город Алжир его нога не ступала с ноября 1954 года.
«Что бы ни случилось, — сказал он, — я оставлю ферму только трупом: или померев от старости (ему было восемьдесят), или потому что меня прирезали феллага, или потому, что мы потеряли Алжир, и я пустил себе пулю в висок».
Говорили, что он по-прежнему выпивает за завтраком литр розового вина.
Из Дома правительства на ужине не будет никого. Венсаны рассорились с министром-резидентом.
Первой появилась Изабель в очень простом сером платье.
— Оно чудесно тебе идёт, — сказала Жюльетта, целуя её в щёку. Изабель знала, что комплимент был искренним, потому что в нём звучал лёгкий оттенок зависти.
— Я пришла помочь тебе принять гостей, — сказала она. — Давай посмотрим твой план стола. Ты посадила меня рядом со старым полковником Пюисанжем. У меня от него мурашки по коже, он блудлив, как старый кюре. Нет, посади меня сюда, вот-вот, рядом с этим капитаном Эсклавье.
— А как же Монетт?
— Отдай ей Берта.
— Капитан Эсклавье лысый, жирный и жутко воняет, когда потеет.
— Лгунья. Он высокий и стройный, с чудесными серыми глазами. А ещё дерзок и очень самоуверен.
В саду, на закате солнца, арабские слуги подавали шампанское со льдом. Они были одеты в традиционную униформу: красные кожаные туфли без задников, мешковатые брюки и короткие блузы с позолоченными пуговицами.