— Мы должны отправляться на Кипр.
— Вряд ли это подходящий момент!
— Министр-резидент говорит, что французская дивизия в Египте стоила бы четырёх в Северной Африке.
— Но когда вы вернётесь, флаг феллага будет развеваться над Домом правительства, а резидента повесят на фонарном столбе, если он не сумеет сбежать. События развиваются быстро. Вы слышали об автономной зоне города Алжир?
— Нет.
— Представьте, что Сайгон полностью в руках Вьетминя, не считая нескольких жилых кварталов. Хо Ши Мин, Зяп, Та Куанг Быу и другие уже захватили город. Потому что, если вы не знаете, главари мятежа уже в городе Алжир. Они только что вернулись из Кабилии.
— Засадите их в тюрьму.
— Алжир может катиться ко всем чертям, пока продолжается наше соперничество. Мне лучше уйти, капитан — не очень-то приветствуется, когда тебя видят разговаривающим с армией… Но поторопитесь и возвращайтесь из Египта, пока всё не утонуло в крови.
Глава пятая
В сентябре и начале октября случилось несколько событий, захвативших всё внимание французов города Алжир. Для членов Яхт-клуба устроили вечеринку-сюрприз, которую Изабель Пелисье провела в честь капитана Эсклавье, чтобы все до единого могли знать — он был её любовником. Баб-эль-Уэд, с типичными для этого квартала бестактностью, непредвзятостью и отменным чувством юмора, внимательно следил за связью Кончи Мартинес и её полковником-парашютистом. Единственное, что временно взяло верх над этим — матч между «РЮА» и «Сент-Эженом»; но с той поры Баб-эль-Уэд глубоко привязался к полковнику, сделал его своим героем, а заодно приёмным сыном и забил его имя в глотку неприступных богатых кварталов города.
Там же, в тех кругах, которые сейчас принято называть «модными», появился таинственный месье Арсинад. Он был красноречив и улыбчив, любил сладкие пирожные, знал все тонкости алжирского вопроса и располагал внутренней информацией о секретах парижской политики. Буафёрас, встретившись с ним несколько раз, никак не мог решить, был ли тот двойным агентом, полицейским осведомителем или искренним патриотом, чей разум несколько помрачило слишком усердное чтение множества триллеров и шпионских историй.
Зато «Соединение А», которое должно было высадиться в Египте и стояло наготове с 22 сентября, чьё существование сделалось теперь секретом Полишинеля, вскоре перестало представлять для местного общества какой-либо интерес.
Каждое утро жители города Алжир открывали ставни, высовывали наружу носы, чтобы вдохнуть морской воздух и замечали, что пятнадцать торговых судов, реквизированных для перевозки войск, по-прежнему стоят в гавани. После чего, пожав плечами, все расходились по своим делам.
Таксист Жюль Падра, который держал свой автомобиль на стоянке у подножия спуска Бюжо и был завсегдатаем в «Баре дез ами», дважды в день подводил итоги ситуации возможно довольно грубовато, но в то время в городе Алжир не было человека, который не разделял бы его точку зрения:
— Египетская экспедиция? Да херня это всё!
Фраза сопровождалась великолепным насмешливым жестом. Очень скоро все называли «Соединение А» не иначе как «Херовая экспедиция».
Только после появления в отеле «Сен-Жорж» двух сотен гражданских пилотов, которые должны были доставить парашютистов в Каир, жители города Алжир начали относиться ко всему этому немного серьёзнее.
С другой стороны, за исключением нескольких немногочисленных инициаторов мятежа, никто не знал, что некий Кхаддер, до этого выполнявший весьма незначительную роль санитара в горах, только что был направлен в автономную зону города Алжир. Благодаря правительственной стипендии ранее он получил хорошее образование на факультете естественных наук. У него были сутулые плечи и плаксивый голос, и он бесконечно и непрестанно жаловался на боль в одном из позвонков, который сместился после падения — он твердил об этом как старый ипохондрик о своём здоровье или генерал про единственную свою победу, и среди сокурсников заслужил тем самым прозвище «Кхаддер-Позвонок».
Мысли Кхаддера порой блуждали, он забывал, где находится, какой эксперимент проводится и кто из его друзей находился рядом. Тогда Миро, бывший его соседом по лаборатории, давал ему хорошего тычка ногой под зад.